Мёртвые не кусают?! Долг платежом кровью красен

Потому, что «не одним днём жив человек»: завтра ведь и «операм» придётся кланяться прокуратуре. Обязательно придётся: се ля ви! Ни к чему забывать уроки истории: «нас сегодня перебьют – а вас завтра»!

– Принято, – «утвердил» Иванов: максимализм должен быть по максимуму разумным. – А «малину» проверили?

– Разумеется, – хмыкнул Галимов. – Ну, её обитателей ты знаешь!

– «Ответственных квартиросъёмщиков», – покривил щекой Иванов.

Капитан рассмеялся.

– Можно и так! В любом случае, мама с дочкой уже дожидаются тебя.

– Где?

– В правом «обезьяннике».

– Ты закрыл их в камере?

Иванов лишь слегка приподнял бровь. Но реакция Галимова оказалась более непосредственной.

– А что, я должен был выдать им талоны на усиленное питание?!

– Согласен. А остальные?

– Все – в «обезьяннике».

Тяжело кряхтя, Иванов поднялся с «изношенного» табурета.

– Ну, пошли…

Глава девятая

«Обезьянник» зеленодольского ОМ больше всех остальных соответствовал классическому определению. В отличие от «каменных мешков», традиционно состоящих на балансе всех, без исключения, ОВД, зеленодольское отделение располагало камерами «открытого типа», почти на американский манер.

То есть, половина большой комнаты… двух больших комнат, была перегорожена металлической решёткой, внутри которой были устроены – тем же способом – секции для отдельных сидельцев. «Гражданский» сказал бы: «индивидуальные ячейки». Непривычно, зато удобно: все – на виду. Если сидельцы проходили по разным делам, то здесь же, но уже «по ту сторону решётки», их и разрабатывали.

Иванов подошёл к решётке, за которой в самом углу клетки притулился на корточках едва различимый в потёмках человечек.

– Ну, этого и представлять не нужно: «тот ещё красавец».

Смуглое «лицо кавказской национальности» злобно засопело в углу: скошенная, почти отсутствующая нижняя челюсть оказалась единственной «достопримечательностью» лица…. этого лица.

– Выходи, чучело! – «вежливо попросил» Галимов.

«Временный жилец» поднялся на ноги.

Даже эта позиция не добавляла ему роста: парень был классический «метр с кепкой». Низкорослый, субтильный, со смуглой, почти шоколадной кожей, с маленькими, чёрными, как угольки, злобными глазками, он производил бы отталкивающее впечатление и без отсутствующей челюсти.

– Садись.

Не дожидаясь исполнения уже своего приказа, Иванов сел на табурет напротив. Стол с привинченными к полу ножками «развёл» их с подследственным.

– Реквизиты? – взялся за перо Иванов.