Мёртвые не кусают?! Долг платежом кровью красен

– Николай Иванович, отпусти их – под мою ответственность.

– Александр Сергеевич, а вдруг…

Договорить Штыков не успел: щёлкнув замками «дипломата» «в обратном направлении», Иванов уже извлекал из его чрева два пустых бланка «подписки о невыезде».

– Так, обе распишитесь! Если попытаетесь смыться…

– Господь с Вами, Александр Семёнович!

– … если попытаетесь смыться – отправлю в СИЗО! Всё – свободны!

Бросив «подписки» в «дипломат», Иванов повернулся к Штыкову.

– «Ну, теперь твоя душенька спокойна»?

Лицо майора оплыло довольной улыбкой.

– Тогда всё, мужики, – вздохнул Иванов. – До завтра, а то мне ещё топать до остановки по вашей трясине.

– Довезём! – расщедрился Штыков, но, как тут же выяснилось, предельно экономно. – И не до нашей остановки: до старогородской, где останавливаются «экспрессы»!

– Так мы тебя ждём, Сергеич! – уже в спину попрощался Галимов.

– Вечно твой, – не обернулся Иванов…

Глава десятая

Уже «подмерзая» на остановке – график автобусов позволял – Иванов честно хотел вернуться в прокуратуру.

Ну, не то, чтобы «хотел», но с сомнением и даже злостью посматривал на остановку через дорогу – ту, с которой «экспрессы» уходили в центр Старогородского района. Нет, ни о каком пробуждении «стахановского начала» в Иванове и речи не шло. Всё объяснялось более простыми и даже прозаическими вещами: сроки. Сроки по уголовным делам. Те самые, которые «поджимали».

Никто Иванова в прокуратуре не ждал. И не потому лишь, что рабочий день «приказал долго жить». Помимо «завещания» на двери, Александр Сергеевич подстраховался ещё и тем, что никого не вызвал на этот «пропавший» день. Поэтому работать оставалось исключительно с бумагами, не предполагавшими участия «третьих лиц». Нужно было, наконец-то, «добить» обвинительные заключения по тем делам, которые обвиняемые уже «осчастливили» своими подписями в протоколах об окончании следствия.

Таких дел, из общего числа в шесть единиц по текущему… истекающему месяцу, набралось четыре. Два дела ещё «просили каши»: нужно было свозить адвокатов «на экскурсию в СИЗО» и вытерпеть там «плач» двух последних «Ярославн». Но при наличии «доброй воли» и «отдельная незавершённость» этих дел не мешала Иванову заготовить «объебоны», как фамильярно именовали в прокуратуре обвинительные заключения.