Мёртвые не кусают?! Долг платежом кровью красен

Мать тоже не задержалась с оскалом.

– Точно! «Красавчик» тоже был с ними!

Иванов слегка покривил щекой.

– Насколько я понимаю в биологии, «Красавчик» – это урод по фамилии Бичоев?

– Он! – в унисон расцвели физиономиями Селезнёвы: мама – давно увядшей, дочка – так и не расцветшей.

– Так-с…

Иванов отложил ручку, чтобы освободить пальцы… для умственного труда: несколько секунд они вместе занимались со столешницей. Наконец, мысль «настучалась».

– А кого-нибудь из девиц вы раньше видели?

Старшая Селезнёва немедленно осклабилась.

– Лену!.. Ну, такая… с длинными ногами, красивая… с распущенными волосами… Руслан её уже привозил сюда.

– Сюда – это куда? На Садовую, двадцать четыре?

– Ну, да.

Иванов на минуту отвлёкся на протокол и вновь поднял глаза.

– Всё?

Старшая честно пожала плечами, но «у микрофона» её уже замещала дочка.

– Лена была у нас… ну, до этого… два раза. А ещё была эта… как её?.. Аня.

– Аня?!

– Вот, падло буду! – перекрестилась четырнадцатилетняя девчонка, и тут же помертвела лицом.

– Ничего, – легко отпустил Иванов. Легко – оттого, что на душе стало ещё тяжелее от груза очередной новости: и Аня, оказывается – «та ещё»… Джульетта! – И с кем она была?

– Как с кем?! – явно неумышленно, в горячке разоблачения, «забыла устав» дочка. – С Русланом, конечно!

– И сколько раз?

– Один!.. Ну, у нас – один…

Иванов отложил ручку, и покачал головой: «чего не бывает в биологии! Даже «самые отсталые слои населения», оказывается, способны на проблески абстрактного мышления! Четырнадцатилетняя девчонка, ничего в своей жизни не видевшая, кроме нужды и членов многочисленных сожителей матери, не окончившая даже шести классов, моментально «сориентировалась в обстановке»!

– И когда это было? – частично подобрел Иванов.

Девчонка задумалась – и обменялась вопросительными взглядами с матерью. Та некоторое время изводила морщинами лоб, пока, наконец, не отметилась в себя классически прозвеневшей ладонью.

– Да этой же зимой и было! В самом начале: в конце ноября!

– И? – вопросительно приподнял бровь Иванов.

Первой хихикнула Селезнёва-младшая.

– Она так стонала… в спальне, что нам пришлось уйти в «предбанник»… ну, в сени.

– Она – это Аня?

– Да.

– А Лена?

Лицо старшей Селезнёвой, и без того деформированное бесчисленными пороками, дополнительно покорёжило гримасой презрения.

– Вы не поверите, Александр Семёнович, но она ничем не лучше нас.