Последняя цивилизация. Политэкономия XXI века

Тем не менее, относительно будущего у Гринспена все же возникало некоторое беспокойство: «Рост отношения долга к доходу у домохозяйств или совокупного нефинансового долга к ВВП сам по себе не является индикатором стресса… Как активы, так и долг нефинансового сектора растут быстрее дохода на протяжении последних 50 лет.

При этом рост долга опережает рост активов, иными словами, возрастает финансовый рычаг… Очень трудно судить о том, насколько опасен долгосрочный рост финансового рычага… Очевидно, что выход доли долгового финансирования за пределы уровня, допускаемого новыми технологиями, ведет к кризисам.

Не могу с уверенностью сказать, где находится критическая точка»[179 - Гринспен А…, с. 345.].

Но более важным даже, чем сам кризис, полагал Гринспен, «представляется вопрос, примет ли неизбежная внешняя корректировка мягкую форму или, как опасаются многие, приведет к краху доллара и международному финансовому кризису… я склоняюсь к более мягкому варианту»[180 - Гринспен А…, с.

338.].

Первой проверкой возможности мягкой посадки долгового рынка стал крах рынка недвижимости:

Financial Times забила тревогу уже в 2004 г., утверждая, что «Америка с комфортом движется к разорению»[181 - Аттали Ж…, 71-75.]. В том же году Э. Ксай, глава экономического отдела Morgan Stanley Asia, заявит: «Грядет перепроизводство, и оно бы уже вызвало дефляцию, если бы Федеральная резервная система США искусственно не создала деньги, сформировав «пузырь недвижимости», который может лишь задержать неизбежный обвал экономики»[182 - Аттали Ж…, 71-75.

].

В 2006 г. Н. Талеб, автор известной книги по теории кризиса «Черный лебедь», объявит лауреата нобелевской премии Г. Марковича (за доказательство, что компьютерные математические модели деривативов могут распылять риск бесконечно), являющегося одновременно управляющим инвестициями крупнейшего ипотечного агентства «Фэнни Мэй», шарлатаном и заявит, что «Фэнни Мэй сидит на пороховой бочке»[183 - Аттали Ж…, 71-75.

]. Фаррелл предупреждал о возможных последствиях в 2007 г.: «С учетом мирового ВВП, составляющего $48 трлн, деривативы представляют собой… финансовое «оружие массового разрушения экономики»»[184 - Объем деривативов, зарегистрированных на межбанковском рынке, составлял накануне кризиса 2008 г. почти 500 трлн долл.