Падение Кремля. Воспоминания о будущем

Правда, уже только глазами: в силу необходимости быть «верно понятым», Председатель отважился на прямой взгляд. Ну, не совсем прямой и даже совсем не прямой, а напротив: ломаный, виляющий. Но и его оказалось достаточно для того, чтобы «прочитать текст».

Этот текст стал бы откровением для кого угодно – только не для Главы. Потому, что именно Глава отвечал в Кремле за «непримиримость непримиримой оппозиции». По части комфорта её лидеров. Даже высказанный одними глазами, текст был не только показателен, но и красноречив.

Для удобства восприятия Председатель давал его в виде тезисов – и «где-то» даже лозунгов.

«Я привык уже к определённому уровню жизни и определённому уровню внимания. Я – деятель государственного масштаба. Меня показывают по телевидению, печатают в газетах, приглашают на радио. Я – завсегдатай интернет-изданий. Я еженедельно встречаюсь с руководителями государства, пусть и не разделяю их взглядов. Я встречаюсь даже с руководителями иностранных государств! Я не хочу превращаться в изгоя! И мои коллеги по думским креслам – тоже! Бороться за счастье народа не обязательно на голодный желудок!»

Ознакомившись с «речью», Глава удовлетворительно смежил веки.

Он и не сомневался в том, что ему удастся склонить Председателя… нет, не к измене – упаси, Господи: к сотрудничеству. Его даже не удивляла быстрота, с которой было получено согласие. Потому, что какой нормальный рыбак удивится хорошему клёву после такой прикормки?!

– Я очень рад, дорогой Председатель, что у нас с Вами состоялся такой доверительный разговор.

Могу я информировать о нём Президента?

– Президента!

Интонациями и взмахом бровей Председатель установил «ограничитель». На всякий случай. Хотя он нисколько не сомневался в том, что Глава не станет «выходить на улицу с транспарантом».

Одна позиция была определена: теперь Председатель знал, чего ему ждать от режима. Оставалось лишь узнать, чего режим ждёт от него. После «дружеской» откровенности тянуть с постановкой вопроса было незачем – и он не стал тянуть.

Насколько же буднично прозвучал его вопрос! Если бы ещё вчера… нет, позавчера… ну, словом: в прошлой жизни кто-нибудь сказал ему о том, что, куда активнее, чем делу, он отдастся режиму, он бы оскорбился. Благородно – и в лучших чувствах. Сегодня «почему-то» не хотелось этого делать.

Вопрос не застал Главу врасплох: не для демонстрации «врасплоха» затевался этот разговор.

– Да, в общем, ничего особенного от вас не требуется.