По следам адъютанта Его Превосходительства. Книга первая

 – Так-то ты решил отплатить своему благодетелю? Нехорошо, брат – и недальновидно!

Кацнельсон отбросил лопату в сторону – и рухнул на колени.

– Нет, зачем же?

Голос ювелира был донельзя «приветлив» и даже «участлив».

Не понимая, Кацнельсон старательно пучил глаза. И запрос его не остался без ответа.

– Лопаточку-то подбери – и копай!

Хаим вздрогнул.

– Что к-копать?

Лесь Богданыч с деланным удивлением выгнул брови.

– То есть, «как что»? Могилку, конечно!

– Как-кую м-могилку? К-кому?

– Ну, коль скоро ты поленился для Биберзона – то себе!

– А…

Попытка впадающего в прострацию Хаима «уточнить детали» была пресечена наставленным на него дулом револьвера.

– Копай!

…Когда голова Канцельсона скрылась из поля зрения сидящего в траве ювелира, Лесь Богданыч поднялся и подошёл к краю ямы.

– Ну, вот это – другое дело! – одобрил он результат «самопогребения» Канцельсона. – Можем ведь, если захотим! В смысле, если хорошо попросить. Давай-ка сюда лопату!

Непривычный, как и большинство его соплеменников, к физическому труду, Кацнельсон измученным голосом отозвался из ямы:

– Зачем?

– То есть, «как зачем»?! Ты поработал – теперь я поработаю!

Первый же комок земли, шлёпнувшийся на голову Кацнельсона, исторг из души того истерический вопль:

– Что Вы делаете?

– Как что? Похороняю тебя!

Сгружая на мечущегося в яме Кацнельсона очередную порцию грунта, Лесь Богданыч был само добродушие.

– Но теперь уже, в отличие от той мульки, что ты пытался скормить мне – по-настоящему.

– Не надо! – возопил погребаемый. – Я всё скажу!

Лесь Богданыч невозмутимо продолжил работу, и приостановил её лишь тогда, когда убедился в том, что Кацнельсон ниже пояса уже не виден.

– Слушаю тебя, Хаим, «почти не замечаем»!

Федулов хохотнул неожиданно выскочившей рифме – примитивной, но оказавшейся к месту. Обливающийся потом и слезами обманщик не заставил себя уговаривать.

– В августе девятнадцатого – не помню, какого числа, помню только, что дело было рано утром – ко мне в дверь неожиданно постучали. Я сперва подумал, что Чека, и сильно испугался. Но потом, вспомнив, что в свой девятый – нет, десятый! – визит ко мне разжиться им удастся разве что старым ковриком у двери, успокоился, и пошёл открывать. Каково же было моё удивление, когда я увидел перед собой Изю Биберзона.