По следам адъютанта Его Превосходительства. Книга первая

– Соответствующие услуги господина Свинкова обходятся польскому Генеральному штабу в полмиллиона марок ежемесячно…

Несмотря на то, что информация Свинцицкого была подана будто бы невинным тоном, Семён Васильич замычал от боли: так просто его ещё никогда не покупали!

«Никакой деликатности у проклятой шляхты!»

Сердце атамана обливалось кровью и горечью.

«То же самое можно ведь было преподнести и как-нибудь иначе: мягче, тоньше, душевнее! Пшечка проклятая! Пся крев!»

Догадавшись по лицу атамана и его шевелящимся губам и о содержании своей характеристики, и о том, что информация усвоена, Свинцицкий радушно улыбнулся.

– Надеюсь, пан атаман, наше с Вами сотрудничество, как выражаются господа дипломаты, окажется плодотворным и взаимовыгодным.

Он покопался в чреве несгораемого сейфа, и извлёк оттуда пачку крупноформатных потрёпанных купюр.

– А это, так сказать – аванс в счёт будущих гонораров за будущую информацию. Здесь ровно столько, сколько у нас ежемесячно получает и пан Свинков.

Свинцицкий с нескрываемым удовольствием следил за перемещением окаменевших желваков по скулам гостя.

– Прошу пересчитать и расписаться вот в этой ведомости.

И он подсунул Семён Васильичу казённый бланк с вписанной в него фамилией получателя и подлежащей к выплате суммы. Бланк был подготовлен заранее – и это больше всего задело атамана. Душа его буквально вскипела: значит, тут были уверены в том, что никуда он от них не денется! Отсюда – и обращение, как с последним филёром!

«Докатился, пан атаман! Раньше, если и приходилось брать деньги от этих скотов, так при полном параде и „под другим соусом“: „на совместную борьбу с большевистской заразой“! А теперь – запросто и без канители! Воистину: судьба играет человеком!»

Чтобы не доставлять сверхнормативного удовольствия Свинцицкому, атаман молча, не пересчитывая, рассовал купюры по карманам лоснящегося – в некоторых местах – френча, деланно небрежно расписался и встал даже с неким подобием достоинства.

– Сведения будут, господин полковник, не извольте сомневаться.

– А я и не сомневаюсь, пан атаман!

Полковник явно забавлялся зрелищем падения «этого самостийника», которого ему доводилось видеть и в иные минуты, о чём он не хотел бы вспоминать в момент сегодняшнего торжества.