По следам адъютанта Его Превосходительства. Книга первая

Имеются сведения, что «тевтон» метил в кресло Самого!

Дорабатывая координаты, полковник выразительно закатил глаза к потолку.

– И Главнокомандующий – в курсе этих поползновений. Отношения между ним и Бароном сейчас – как у кошки с собакой! Амбиции Барона тем более раздражают Иван Антоныча, что некоторые высшие офицеры – Вы, Ваше превосходительство, понимаете, кого я имею в виду…

Кобылевский презрительно фыркнул себе под нос.

– … подбивают старших офицеров на выражение неудовольствия по поводу действий Иван Антоныча, так сказать, снизу.

Ну, чтобы на волне «всеобщего недовольства» привести к власти Барона. Помяните моё слово, Вадим Зиновьич: грядут интересные события – и не на полях сражений…

Кобылевский распрямил спину, сделал глубокий вдох-выдох, и потянулся к ополовиненной бутылке «смирновской». Разливая остаток водки по стаканам, он иронически покосился на Чуркина.

– Надеюсь, ты не думаешь, что я потрясён?

– Ну-у… – замялся полковник.

– Говори, не обижусь!

– Если уж вылетать из кресла – то от красноармейского лаптя, а не от бароновского сапога!

– Лирика! – беззаботно махнул рукой Кобылевский.

 – Главное: скорее бы, уж! Знаешь, надоело имитировать кипучую деятельность! Утомительное это занятие. Особенно, когда всё катится в тартарары…

Вадим Зиновьич стукнул стаканом о стакан Чуркина и одним махом осушил его. Занюхав валявшейся на подоконнике окаменевшей баранкой, он поднял на полковника откровенно смеющийся взгляд.

– Ты думаешь, этот амбициозный тевтонец в состоянии, извини за цитирование большевистских вождей, повернуть колесо истории вспять? Да ни хрена! Ну, кого-то разгонит, кого-то «зашугает», что-то перетасует, отберёт на время у большевиков пару-другую провинциальных городишек – и всё! Всё!

Разгорячившись монологом, Кобылевский с откровенным сожалением посмотрел на пустую бутылку, и поднялся со стула.

После безуспешных поисков в сейфе он с головой нырнул в тумбу огромного письменного стола, и долго не показывался оттуда. О его активной деятельности там свидетельствовали лишь перемещения стоящей перпендикулярно задницы да приглушённые деревом матерки, периодически доносившиеся из чрева стола.

Наконец, потный и багроволицый, командующий вынырнул из тумбы. Опутанный паутиной и перепачканный пылью, он тяжело отдувался – но рот его растягивала счастливая улыбка. В руке он держал покрытую пылью бутылку, горлышко которой было заткнуто «пробкой» из обрывков служебных бумаг.