Преступление из наказания

Во всяком случае, когда я возвращался с внепланового обеда, подследственный, размазывая сопли по щекам, обычно уже писал явку с повинной. Время его «нахождения в разработке» – часы или сутки от момента падения на него подозрений – принципиального значения не имело…

Сынка в УУР и привезли для спокойной и основательной работы с ним. Частично протрезвевший в дороге, мальчик ещё в машине начал бурно возмущаться допущенным в отношении него произволом, и грозил транспортируемым его сотрудникам «актом насильственного мужеложства» в исполнении высокопоставленного папеньки.

Сотрудники не поддались на провокацию – и зарекомендовали себя выдержанными товарищами… в общем и целом: единственное достоинство, которое они ущемили у дебошира, находилось у того между ног. Это привело «мальчонку» в чувство лучше всякого рассола, не говоря уже о словах. Оставшуюся часть пути сынок молчал, если таковым можно было считать его жалобное скуление от непрерывных контактов ног с тем, что находилось между ними в ущемлённом состоянии.

– Петрович, этот хрен уже у нас! – первому и первым же делом отзвонился мне из кабинета друг Палыч. – Как всегда, мы ждём тебя на второй акт.

– Когда мне прибыть?

Разумеется, я не стал задавать неуместного и даже оскорбительного вопроса: «А ты уверен в необходимости моего приезда?». Начальник УУР и его люди своё дело знали, не говоря уже о делах и делишкам своих клиентов…. даже, если таковые за ними и не водились.

– Ну, я думаю, пару часов нам с товарищем хватит. Мальчонка он – хлипкий: час в камере, час у меня – как говорится, «за глаза…».

Так, что, давай, сверим часы.

Ко времени моего «явления народу» дверь в кабинет начальника УУР была уже не заперта. Незапертыми оказались и окна кабинета. В воздухе стояло то, что ещё писатель Лесков метко определил в своём «Левше» как «потная спираль». Пот заливал и блестящие лица сотрудников. Лицо подопытного… то есть, подследственного, заливали исключительно слёзы.

– Ну, вы и надышали! – поморщился я. – Что, пришлось «переработать»?

– Представь себе! – шумно выдохнул подполковник, опуская закатанные рукава неформенной рубахи.

 – Ну, совершенно некондиционный товарищ! Помнишь, как Бендер говорил Корейко: «… Вы произошли не от обезьяны, как все граждане, а от коровы. Вы соображаете очень туго, как парнокопытное млекопитающее». Так и этот!

Подполковник раздражённо кивнул головой на всхлипывающего сынка.

– Мы ему – улику за уликой, а он – нам: «Я – не я, и лошадь не моя!».