СТАЛИН ЖИВ! Пятьдесят третий… и дальше

– Честно говоря, нам с Вами, товарищ Сталин, крупно повезло.

– ???

– Появись я на час позже и ничего уже нельзя было бы сделать. Даже с помощью этих чудодейственных препаратов. Потому что «чудодействие» их ограничено по времени. Увы, но такова правда жизни: «живой воды» пока не изобретено…

Кажется, Хозяин «осознал и проникся»: настолько выразительным был взгляд его выцветших глаз. Поскольку, кроме чувства, в них содержался и вопрос, Браилов не замедлил с удовлетворением. Хотя он и знал, что Хозяин патологически не приемлет описаний всевозможных патологий.

Но сейчас патология была не всевозможной, а персонально его. Да ещё постфактум. Оба – и Сталин, и Браилов – делали на это поправку. Поэтому Хозяин сейчас не только «санкционировал», но и «запрашивал». А уже поэтому Браилов и не опасался последствий за «избыточно гастрономические подробности».

– Кровоизлияние поразило бы жизненно важные участки мозга. Начался бы необратимый процесс: паралич конечностей, сердечная и лёгочная недостаточность.

Да уже тогда, когда я Вас нашёл, по цвету Ваших кожных покровов и по хрипу из груди можно было констатировать значительное угнетение дыхания.

Он усмехнулся: для пользы дела было не только можно, но и нужно.

– Вот почему Хрусталёв на сон грядущий «откушали» коньячку.

Хозяин, стоически «заслушавший» медицинские пояснения Семёна Ильича, при упоминании фамилии Хрусталёва, да ещё в связи «с коньячком», «обозначил движение». В нормальном состоянии это телодвижение соответствовало бы определению «дёрнулся всем телом».

Браилов квалифицированно «сокрушился» головой.

– Да-да, товарищ Сталин: Вы поняли меня правильно. Это Хрусталёв подсунул Вам бутылку с отравленным пойлом. Но голову даю на отсечение, что сделал он это не по своей инициативе. Хрусталёв – всего лишь рука, которой двигал чужой мозг.

– ???

Хозяин явно запрашивал подробности. Тут их с Браиловым желания совпадали, и Семён Ильич нагрузил вождя не скупясь, «по полной».

Особо он акцентировал внимание Хозяина на многозначительном взгляде Берии, которым тот «одарил на прощание» Хрусталёва. По сути, инструктировал «на дорожку».

Для того чтобы довести Хозяина до нужной кондиции, Браилову не потребовалось дополнительной информации. Сейчас воедино сошлись все составляющие: немощь вождя, «инструктаж» Берии, «устное творчество» Хрусталёва и последующее «недомогание» Хозяина целевым назначением «на тот свет».