СТАЛИН ЖИВ! Пятьдесят третий… и дальше

Задрапировавшись веками, Сталин несколько секунд «отсутствовал»: усваивал информацию.

– Что? – наконец, прошелестел он губами.

– Что я предлагаю?

Браилов неожиданно озорно улыбнулся.

– Предложение – одно: поможем «товарищам» раскрыться «по полной»! Тем более что для этого Вам не потребуется особого лицедейства. Вы сейчас достаточно хороши… в смысле: плохи для того, чтобы «умирать» вполне натурально, не прибегая к дешёвой имитации. От Вас требуется лишь одно: не открывать глаз, и дышать так, как Вы это делаете сейчас.

На всякий случай, я Вас подстрахую снотворным. Всё остальное я беру на себя.

Сталин молчал недолго. Точнее, совсем не молчал. Едва только Браилов «взял всё на себя», он смежил веки. Молча, но красноречивее всяких слов. В художественном – и очень вольном – переводе взгляд его звучал примерно так: «Ну, что ж, Лаврентий: давно мы примерялись к глотке друг друга. Посмотрим же, кто дотянется первым».

Довольный тем, что Хозяин соответствовал ожиданиям, Браилов с чувством погладил того по вялой руке, и вышел.

Пора уже было «работать» охранником: «ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу»…

Глава четвёртая

…В двенадцать часов дня Лозгачёв многозначительно взглянул на хронометр: сейчас начнётся «движение». Именно так на даче определяли пробуждение Хозяина. Двенадцать часов было не просто нормативом «подъёма» Сталина, но и крайним сроком продолжительности его сна. Позже Хозяин никогда не вставал, даже недомогая по причине или без оной.

Однако признаки «движения» не обозначились ни в двенадцать, ни в час, ни в два. Лозгачёв прореагировал так, как и должен был, и не только по инструкции: забеспокоился. Своим беспокойством, теперь уже по инструкции, он поделился по инстанции: с прямым начальством.

Однако прямое начальство не разделило беспокойства подчинённого.

– Хозяин устал и отдыхает! – не сказал, а отрезал, Хрусталёв. Правда, голос его «в момент отрезания» заметно дрожал.

Дрожал так, словно полковник и сам уже начал волноваться по поводу сверхнормативного отсутствия босса, но, подавая вид, мужественно старался не подавать его. – И не вздумайте тревожить его: это может стоить не только места, но и головы! Любому из вас!

Хрусталёв даже попытался облагородить свой взгляд начальственной суровостью. Но облагородить не получилось. И не только по причине неблагородного прошлого, настоящего и будущего.