СТАЛИН ЖИВ! Пятьдесят третий… и дальше

Годами натренированный жест здесь, на даче Хозяина, носил, исключительно демонстрационный характер: сотрудники, находящиеся в доме, ходили без оружия – так, уж, было заведено.

– Ладно, будет вам петушиться, – поставил точку Браилов: уже было можно и нужно. Товарищи отработали свои роли на «пятёрку», и создали основательный задел для его творческой деятельности.

– А чего он? – по-мальчишески обидчиво выкрикнул подполковник, словно не ограничившись отведёнными рамками, но всё ещё «в пределах сценария». Для полного сходства не хватало только шмыгнуть носом и размазать кулаком по лицу выступившие слёзы.

Но, «доработав эпизод», Старостин надул губы и отвернулся от Лозгачёва.

Последнего афронт ВРИО начальства совершенно не смутил подполковника. И не только потому, что начальство было ВРИО. Похоже, что он действительно был озабочен лишь тем, как помочь Хозяину.

– Семён Ильич, может, ты?

– Позвонить Маленкову? – не изменил усмешке Браилов.

– Да нет! – раздражённо махнул рукой Лозгачёв. – Что толку звонить? Я… в смысле… может, ты сам посмотришь товарища Сталина? Ты же врач!

Браилов на время отставил усмешку.

– Я ведь уже смотрел. При тебе. Забыл, что ли?

– Я не о том!

Лозгачёв буквально повис на рукаве у Браилова.

– Попробуй что-нибудь сделать! Ну, хоть что-нибудь!

– «Хоть что-нибудь»…

Семён Ильич пропустил на лицо немного скепсиса, который также рвался поучаствовать в творческом процессе.

– А что я могу сделать – без лекарств, без инструментов, без оборудования?! Без разрешения, наконец?… Ну, без последнего я бы ещё как-нибудь обошёлся… А без всего остального?! У меня даже пиявок нет для элементарного кровопускания, чтобы понизить давление в крови!

– Вот именно! – солидаризировался с Браиловым Старостин: всегда приятно сознавать, что не один ты «в навозе».

По этой причине он даже позволило себе разбавить «мужественно-обречённый» взгляд торжествующей иронией по адресу Лозгачёва.

Услышав «приговор», тот «упал» досрочно, ещё «до пули». Тем стороны и ограничили «участие в судьбе Хозяина».

Прошло ещё два часа, прежде чем «ожил» телефон. Старостин обеими руками схватил трубку, и плотно прижал её к уху.

– Маленков! – прикрыв трубку руками, испуганно округлил он глаза по адресу Браилова. – Да, товарищ Маленков: я… Да, так точно… Никак нет, товарищ Маленков: ничего мы не «накручиваем»… Всё обстоит именно так, как мы доложили товарищу Игнатьеву… Понял…

Последнее слово Старостин выдавил из себя еле слышным шёпотом.