СТАЛИН ЖИВ! Пятьдесят третий… и дальше

А подполковника Старостина я, в виду исключительных обстоятельств, попросил немного задержаться.

– Добро, – буркнул Берия, уже входя в зал. Подойдя к телу Хозяина, он неторопливо «обследовал» его внимательным глазом. По результатам «обследования» можно было с уверенность сказать: зрелище неподвижного вождя не доставило ему огорчения.

– Посинел-то, как, – удовлетворённо констатировал Берия, оглаживая взглядом кожные покровы вождя. – Задыхается, что ли?

Тут же, как бы спохватившись, он «сокрушённо» покачал головой.

– Да, надо вызывать врачей. Уже пора.

«Через одиннадцать часов после того, как мы позвонили Игнатьеву!» – выдал Браилов открытым текстом… закрытого типа. – «И как двусмысленно прозвучало твоё „уже пора“! Хозяин „дошёл до нужной кондиции“, процесс уже принял необратимый характер, и теперь на сцену можно выпускать бесполезных врачей! Молодец, Лаврентий Палыч!»

Берия отвернулся от ложа и, видимо, опять забывшись и перепутав роли, жизнерадостно выдал:

– Хрусталев: машину!

Остановившись у входной двери, он что-что пошептал на ухо Маленкову.

Выслушав дружка, тот согласно кивнул головой и вторым подбородком.

После того, как ушёл Берия, Маленков недолго отрабатывал экспонатом: не стоялось и не сиделось. Поэтому вскоре он «отправился в путешествие» по залу. Конечно, для него с его комплекцией это было утомительное занятие, и ему приходилось то и дело прикладываться рыхлым плечом то к дверному косяку, то к стене. Хрущёв же всё время молча стоял у стены, в самом углу.

Создавалось такое впечатление, что оба они не только боялись подходить к ложу, на котором «умирал» Хозяин, но даже избегали взглядов в ту сторону. Ни тот, ни другой не обладали и половиной той решительности, что в избытке наличествовала у Берии.

Наконец, часа через три Берия привёз врачей. Вероятно, совместил приятное с полезным: доставку – с перерывом на обед. И не важно, что время было далеко не обеденное.

– Насилу удалось собрать всех! – огласил он просторы залы жизнерадостным восклицанием.

Не то, что ни толики скорби – ни единого намёка на минор – не содержалось в его голосе. – Но сейчас они приступят к делу.

Он поискал глазами Браилова.

– Майор, встречайте гостей: Вы ведь у нас – дока по медицинской части!

Голос Лаврентия Палыча был полон ядовитой иронии. Но, за исключением яда, беззлобной: чувствовалось, что Лаврентий Палыч доволен тем, как развиваются события.