От бедности к богатству

Скорее, оно было самым обыкновенным, как у сотен таких же пацанов – моих сверстников.

Мои юные годы проходили на самой типичной саратовской улице в четырехкомнатной, малогабаритной квартире стандартного многоэтажного дома.

На 57-ми квадратных метрах нас проживало одиннадцать человек. Три поколения – бабушка и дед, мама и ее братья Сергей и Николай с семьями. Я был представителем самой «молодой поросли». Комфортом и избыточными квадратными метрами в те годы страну не баловали, поэтому жили по поговорке «в тесноте, да не в обиде».

Своего отца помню плохо. Ситуация опять же совпадала с тысячами других случаев, имевших место почти в каждой второй российской семье. Отец крепко пил. А когда мне исполнилось пять, и вовсе исчез из моей жизни. Поэтому все вопросы содержания семьи и моего воспитания легли на плечи матери. В 80-х она, как и ее родители, работала на одном из саратовских заводов.

Но заводская биография внезапно оборвалась. Перестроечные процессы жестоко протоптались по ее трудовой биографии.

Завод закрыли, и практически все взрослые члены семьи оказались безработными. Маме ничего не оставалось, как сменить заводскую проходную на нелегкую судьбу российской «челночницы».

Из Саратова в Турцию и обратно, иногда за вещами на рынок в Москву. Примерно так выглядел в те годы типичный трафик рядовой представительницы челночного бизнеса с безразмерными, тяжелыми сумками «барахла», предназначенного на продажу. В душе я ее жалел, и, несмотря на «нежный» возраст (мне тогда было не более 14), помогал, чем мог.

Утро еще не наступило, а мы уже тащили огромные тюки с вещами на базар. Спать хотелось так, как хочется спать только в юности – крепко и безмятежно. Но я понимал, что рынок – это единственный способ прокормить семью. Жаловаться было некому, да и бесполезно. Поэтому вставал, брал и нес, молча, без возражений.

Да, я любил свою мать, хотя меня с натяжкой можно было назвать в те годы идеальным сыном. В семье, в силу объективных трудностей, времени на меня не хватало.

И пробелы в воспитании с лихвой восполняли улица, двор, компания мальчишек-подростков, таких же, как я.

Надо сказать, это были далеко не ангельские дети. Мы злоупотребляли спиртным, курили, получали жестокие уроки жизни, на которые улица не скупилась. Многие из моих тогдашних «корешей» впоследствии спились, стали наркоманами, иные оказались за решеткой.

Что касается меня, я думаю, что от похожей участи меня во многом спасла семья.