У света и тьмы. Книга первая. Я продал душу дьяволу

Какая, уж, тут «линия защиты»!

– Тут не гуляют, а ходют!

Против столь «правового» довода возражений не может быть «в принципе»! И нечего тут ссылаться на дедушку Крылова и его волка. «Ты виноват лишь тем, что хочется мне кушать!» «не прокатывает»! Наш отечественный «блюститель» строг, но справедлив! А то, привыкли некоторые, понимаешь, обижать… «блюстителей»! Недоверием! Наговорами! «Насильники»! «Грабители»! «Душители»! А какие они грабители?! Какие душители?! Они – бескорыстные борцы за счастье народа – пусть даже под народом понимают лишь самих себя! Они настолько болеют за дело, что всю душу отдают ему – пусть даже и не свою!

– Плати штраф: тыщу рублей!

– Извините… гос… гражд… но я вышел не в магазин, а с собачкой…

– Дерзишь? – вздохнул полицай, и обернулся к своим спутникам.

– Дерзит! Не уважает!

– Тогда, как говорится, пройдёмте.

И меня взяли под локоток. Вежливо, так – аж, шов у куртки затрещал.

– Разрешите собачку домой отвести? А то – неудобно… Вам… Если Вы думаете, что я убегу, можете сопроводить меня.

Моё предложение развеселило «блюстителей». Своей несуразностью. Я и сам понимал это. Даже то, что я растерялся, не могло меня извинить. Тоже мне, довод: растерялся! Хорошо ещё, что «блюстители» оказались людьми простыми, отзывчивыми – и где-то даже сердечными.

– А у нас там – собачья гостиница рядом. При живодёрне!

Весёлый этот парень, младший сержант! Простой, такой, доступный, как… младший сержант!

– Пошли – а не то оформим сопротивление! Сопряжённое с насилием.

«Сопряжённое»! Во, как выразился! А ещё говорят, что в органах у нас – одно безмозглое дурачьё! Какая ложь: даже по этому трио видно, что не одно, а, минимум, несколько!

– А так – поучим тебя немножко уму-разуму, заплатишь штраф, оплатишь вытрезвитель, отсидишь пятнадцать суток – и гуляй… до следующего раза! Пошли!

И я бы пошёл! Вот истинный… честное слово: пошёл бы! Но ведь не зря говорят: «чёрт под руку дёрнул»! Или: «чёрт на ухо нашептал».

«Пожелай!»

– Пожелай… – словно сомнамбула, прошептал я.

– Чего?!

У блюстителя даже лицо вытянулось от изумления: наверно, он воспринял это «пожелай» как фамильярность. Не мог же он знать, что это я – из роли. Ну, вот – роль такая.

– Ты уйдёшь через три секунды…

Если бы я был лириком, то непременно сказал бы, что моими глазами на блюстителя глядела смерть.