За спиной адъютанта Его превосходительства. Книга первая

И хотя даже здесь он не смог изменить принципу «два пишем – один на ум пошло», без него даже этот «остаток от двух» имел бы ничтожные шансы на попадание в «кассу» банды. А Белецкий так поставил дело сдачи «конфиската» и «экспроприата», что «идейные заступники за народ» считали за благо по-хорошему расстаться с «обременительными» ценностями. Ежемесячно он отчитывался «о проделанной работе» лично перед атаманом. Тот, хотя и понимал, что какая-то часть добра не могла не прилипнуть к рукам неисправимого казнокрада, в целом был доволен показателями.

Но и «батька Дьявол» не остался внакладе. Помимо налаженной им централизованной торговли реквизированным барахлом, он организовал и собственные «каналы» для сбора ценностей. По ним, хоть и жиденькими ручейками, к нему в карман попадало всё то, что осталось незамеченным хищным оком его казначея.

Таким образом, все участники «экспроприационных мероприятий» – в большей или меньшей степени – могли быть довольными итоговым результатом. Исключение составляла только одна сторона: объекты «экспроприации».

К июню девятнадцатого «батька» так «развернулся» – ну, то есть, обнаглел – что расширил границы подконтрольной ему территории почти до рубежей анархистского Валяй-Поля. Все поезда, следовавшие из Ростова в направлении Красильникова и далее, становились его добычей «по умолчанию».

В одном из таких поездов в начале июня и ехал «капитан» Концов: в Ростове ни Главнокомандующего, ни его штаба не оказалось. И тогда несостоявшийся диверсант, в нарушение всяких правил конспирации, «отбил» в Киев телеграмму следующего содержания: «Дядю не встретил зпт еду поиски тчк».

После чего он решительно направился в Екатеринослав, где, по слухам, и должна была обосноваться Ставка Иван Антоныча. Концов считал себя человеком долга. Потому, что он должен был получить орден и кресло.

Но на второй день пути обитатели поезда имели сомнительное удовольствие личного знакомства с «вольной армией батьки Дьявола». Подавляющее большинство их после непродолжительной дискуссии на тему «Кошелёк – или жизнь» предпочло второе.

В порядке «добровольного обмена ценностями» это большинство сочло возможным расстаться с кошельком, а заодно и прочим обременительным в дороге имуществом, как то чемоданы, баулы, сундучки и даже избыточные в жаркую погоду меха и кожи.

Но в одном из вагонов оказался человек – один-единственный такой – который не захотел расставаться с новенькими хромовыми сапогами. Этим человеком был капитан Концов.