За спиной адъютанта Его превосходительства. Книга первая

Обнадёженный похвалой, Макар взмолился:

– Это ведь, какие деньги пропадают! Не погуби, кормилец!

«Кормилец», раздумывая, почесал в затылке, отчего фуражка вернулась на место.

– М-да, положение. И с собой не заберёшь, и Чека не оставишь… А товар – нужный, в хозяйстве пригодится… Знаешь, что…

Макар обесцветился в ожидании приговора.

– Оформлю-ка я это, как конфискат в камеру хранения вещдоков: она – в моём ведении! Потом ключнику-пьянчуге ставим «пол-литра» – и дело сделано! Товар будет, как в сейфе! Но я – в «половине»! Лады?

– Лады!

Макар искренне обрадовался такому исходу дела.

Половина – это всё же больше, чем ничего.

– Ну, а теперь беги! И запомни: я жду тебя обратно через неделю!

– Не у… – взмолился Макар.

– «У»! – не внял мольбам «Чекист».

С улицы донёсся неясный шум. «Чекист» выглянул в окно: поднимая клубы пыли, по направлению к дому, маша револьвером, нёсся Сазанов.

Не тратя больше слов, «Чекист» вытолкнул Кусачего в окно, выходящее в огород.

Дополнительно полученное ускорение коленом под зад позволило Макару быстро раствориться в могучих зарослях лопуха. Убедившись в дематериализации связного, «Чекист» выхватил из кобуры громадный маузер и стал расстреливать «белый свет». Аккомпанементом выстрелам работали дикие крики на тему: «Стой, стрелять буду!»

Ворвавшийся в хату Сазанов застал только своего коллегу, заковыристо матерящегося у распахнутого окна.

– Ушёл… – смачно выматерился «Чекист».

 – Ух, как я хотел его «достать»!

Он нехотя вложил расстрелянный «до железки» маузер в кобуру: явно ещё не настрелялся.

– Ну, пошли глядеть трофеи!

Совместными усилиями они сбросили хворост. Разворошили сено. Под ними оказался целый женский гардероб, спрессованный до толщины человеческого скелета: платья и юбки из «жатки» и панбархата, горжетки и манто из горностая и соболя, всевозможное нижнее бельё из шёлка и гипюра, и, наконец, роскошная котиковая шуба.

– Моё!

Из-за калитки донёсся истерический вопль. Растрепанная Одарка, с невидящими глазами, но хорошо разглядев имущество, влетела во двор, и попыталась широко раскинутыми руками охватить воз.

– Моё!

«Чекист» коротко хохотнул.

– Ё, моё! – «срифмовал» он. – Это ж – конфискат, тётенька! Соображать надо!

– Моё!

Одарка продолжала орать классическим благим матом, не обращая ни малейшего внимания на разъяснения «товарища чекиста».