За спиной адъютанта Его превосходительства. Книга вторая

Теперь у штабс-капитана было значительно меньше оснований для демонстрации позы. Фундамент под оскорблённым благородством должен был пошатнуться.

– Здесь – ваше полугодовое жалование!

«Нумизмат» скосил глаз на конверты.

– То есть, я хотел сказать, что это – премия в размере Вашего полугодового жалования… То есть, я хотел сказать…

– Как это некрасиво, Платон Иваныч!

Штабс-капитан всё же «поскрёб по сусекам».

– Получается, Вы откупаетесь за кровь несчастного Концова!

– Получается, – покорно согласился «Нумизмат».

– И кто же Вы после этого?!

– …

– Позор!

И Михаил Николаевич ловко рассовал пакеты по карманам галифе. Своего, разумеется. Определять «новый облик» Платон Иваныча он воздержался.

– Ладно. Будем считать инцидент исчерпанным. А Концову…

– ??? – обмер Платон Иваныч.

– … А Концову Наташа пусть скажет, что у неё внезапно начались месячные. У неё ещё нет задержки?

Бледное лицо «Нумизмата» порозовело. Штабс-капитан тактично не стал развивать тему. После двух конвертов можно было и снизойти к старику.

– Ну, если не годится это объяснение, придумайте другое. Но желательно – тоже медицинское. Например, сердечный приступ. Или живот схватило – как у хренов… как у солдата перед боем… Ну, или пусть ей внезапно стало дурно!

– Не поверит же, – упал духом Платон Иваныч.

– «Не поверит»! А Вы ему справку покажите! Сможете достать справку?

– ???

«Нумизмат» даже оскорбился бестактностью вопроса.

– Вопрос снимается! – поднял руки вверх Михаил Николаевич.

Пауза. Специально для того, чтобы поставить «Нумизмата» во фрунт. Даже – на коленях.

– … Вы теперь у меня – на крючке! Ещё один такой фортель – и никакие деньги Вам не помогут! Деньги – это, конечно… деньги. Но, entschuldigen Sie, aber шкура дороже! Вы меня поняли?

– … – понял «Нумизмат». Носом.

– Вы свободны.

«Нумизмат» боднул головой – и поднялся с коленей.

В педагогических целях воздержавшись от adieu, Михаил Николаевич повернулся к нему спиной, и отправился в штаб, где уже с утра начали чествовать Концова.

Виновник торжества, весь в зелёнке, бинтах и гипсе, по причине увечий принимал лишь пассивное участие в мероприятиях. Опираясь на костыли – накостыляли-то изрядно – он всего лишь пытался тянуть в улыбке распухшие губы. Ни о каком ином участии не могло быть и речи. И это больше всего удручало капитана: видеть, как пьют другие, было для него сущей пыткой.