За спиной адъютанта Его превосходительства. Книга вторая

Глава Директории был очень красноречив:

– Бескорыстная дружба! Плевал я на вашу бескорыстную дружбу! Какая мне корысть с бескорыстной дружбы? Ещё грозят, сволочи! Ну, ничего, мы ещё поглядим, чья переважит! Мне ведь, что «белые», что «красные» – всё едино! Так что – гуляй, Якин…

Глава шестая

– Ну, почему он идёт тылами этого самостийника, как по своему огороду?

Кружась вокруг Чуркина, Кобылевский орошал слюнями не только мундир полковника, но и «окрестности».

– Без единого выстрела, полковник! Как тут не спросить: да ездили ли вы к этому жовто-блакитнику?! Может, пока Вы тут пьянствовали, мне самому нужно было съездить? Ну, работнички! Ну, помощнички!

Обвинение в пьянстве было несправедливым.

Точнее, несправедливым было обвинение в сольном пьянстве Чуркина: пили они вместе. Вс эти дни. Как обычно. «Совещались», то есть. Но, верный благоразумию, Чуркин не вышел с уточнениями… на свою голову – и то, что ниже.

– Где этот твой капитан? Давай его сюда!

В кабинете Его превосходительство амбиции могут быть только у Его превосходительства – и полковник мухой вылетел за дверь.

Через минуту он уже волочил за собой полуживого Усикова.

– Вот он, Ваше превосходительство!

Чуркин торжествовал так, словно только что самолично изловил шпиона.

– Ага!

С лицом на тему «попался!» Кобылевский подскочил к трясущемуся Усикову.

– Ну, что: сами признаемся – или помочь?

– ???

Это было всё, на что сподобился капитан.

– «Объяснить»?! – без переводчика понял Кобылевский. – Вы, сударь, прекрасно знаете, где объясняются на подобную тему!

Генерал сделал полуоборот к маячившему за спиной Чуркину.

– Да! – соответствовал тот, изничтожая несчастного капитана пылающими от служебного рвения глазами.

Ноги Усикова подкосились в коленях, и если бы не крепкая хватка командующего, он непременно рухнул бы к начищенным сапогам Вадим Зиновьича.

– Займётесь им, полковник? – «вежливо поинтересовался» Кобылевский.

Чуркин щёлкнул каблуками.

– С удовольствием, Ваше превосходительство!

Он тут же схватил за шиворот Усикова: «козёл отпущения» был налицо – и Кобылевского следовало «ковать», не отходя от «козла».

Но тут, как всегда некстати, командующий доказал, что у него – не семь пятниц на неделе, а все восемь.

– Надо, всё же, заслушать «товарища».

Вадим Зиновьич, в целом, был незлой мужик.