За спиной адъютанта Его превосходительства. Книга вторая

– Пытался создать у нас впечатление полной беспомощности, чтобы мы не рассчитывали на него!

– Похоже, что Вы правы, полковник…

Кобылевский вздохнул, и потянулся за бутылкой. Уже – за другой.

– … И в оценке намерений атамана, и в оценке его сущности… Похоже, Иван Антоныч напрасно делал ставку на самостийника…

Сейчас главное было – не опоздать с подтверждением – и Чуркин не опоздал:

– Полностью с Вами согласен, Ваше превосходительство!

Сокрушённо качая головой, Кобылевский донёс печаль до Усикова.

– Может, Вы что-то недоговариваете, капитан? – нырнул он в глаза капитана. Осторожно – так, чтобы не удариться о дно. По причине незначительной глубины. – Может, было ещё что-то? А? Так Вы скажите – клянусь, ничего худого я Вам не сделаю… может быть.

«Ага, – ответил за Усикова его взгляд. – Не сделаешь ты! Так я тебе и поверил: сожрёшь – и не подавишься! Нет, уж, Ваше превосходительство: буду „лепить горбатого“ до конца – глядишь, не до моего, а до победного!».

– Никак нет, Ваше превосходительство!

Усиков поел командующего верноподданным взглядом.

– Всё – как на духу! Каждое слово – правда…

– … и ничего кроме правды! – подключился Чуркин. – Теперь уже не проверишь, капитан, что в Вашем докладе – правда, а что – нет. Поезд, как говорится, ушёл…

Вряд ли полковник огорчался этим обстоятельством: даже такой, рассказ капитана неплохо работал и на его реабилитацию. Ну, а сам Усиков уже настолько осмелел, что обнаглел – и позволил себе возмутиться словами начальства.

– Почему это не проверишь? Известно ли Вам, господин полковник, что «незалежники» делают с теми, кто оскорбляет их атамана – неважно, по своей инициативе, или по воле начальства?

Чуркин усмехнулся.

– Конечно, известно: дерут их, как сидоровых коз! Как раз, теми самыми канчуками, о которых Вы нам тут рассказывали. Да это и не секрет: многие наши офицеры после возвращения от Семён Васильича неделями не могли сидеть.

Усиков гордо выкатил грудь, и надменно дёрнул подбородком.

– Прикажете снять штаны?

И он решительно ухватился за ремень. Кобылевский поморщился.

– Господа, господа! Будет вам пикироваться! Не хватало мне ещё штабного стриптиза!

– Ну, а чего он?

Усикова обиженно шмыгнул носом: чем не демонстрация

оскорбленного благородства?

– А чего я? – принялся недоумевать Чуркин.