За спиной адъютанта Его превосходительства. Книга вторая

Из последних сил – предпоследние ушли на борьбу с кишечными позывами – подполковник улыбнулся. И не только улыбнулся, но и постарался сделать это, как можно простодушней.

– Не поверите: так хотелось поскорее добраться до своих, что летел, как на крыльях!

Воробьёв не соврал: именно таким способом он и пересёк линию фронта. Для ускорения его переброски Кобылевский распорядился выделить самый быстроходный аэроплан из свежего пополнения от союзников.

Лицо подполковника излучало такую чистоту помыслов, такую искренность, что начштаба обязан был ему поверить.

– Доставленные Вами сведения…

Штабист начал протирать пенсне не по-красноармейски белоснежным платком.

– … представляют некоторый интерес. Да-с!

Воробьёв ещё раз обмер: и это – всё?! А где дифирамбы и заверения в немедленном принятии мер?! Ведь слова начштаба сулили одно лишь погребение карты и экспликации к ней в недрах штабной бюрократии! За это время Якин мог не только дойти до Хватова, но вернуться назад – и ещё раз повторить маршрут! И без всяких осложнений – в лице конницы Слонова! Как говорится, «за что боролись»?!

Мысленное негодование Воробьёва прервал телефонный звонок.

– Да! Да, у меня. Так точно! Слушаюсь!

Поняв, что разговор идёт о нём, Воробьёв напряжённо вслушивался в интонации голоса начштаба, пытаясь по ним определить не столько содержание разговора, сколько свою судьбу.

Положив трубку на рычаг, начштаба одёрнул китель и продемонстрировал Воробьёву свою, далёкую от стройной, штабную фигуру. Взгляд его был всё той же «комнатной» температуры.

– Благодарю Вас, товарищ.

Голос его был не теплее взгляда.

– Сейчас мы с Вами расстанемся, так как в приёмной Вас уже дожидаются товарищи из Чека.

Семён Хрисанфыч побледнел, и немедленно ощутил дрожь в коленях. Очередным последним усилием воли он успел лишь понурить голову – чтобы его не выдал взгляд.

«Чека! Это – конец!»

Даже не простившись с начальником штаба, он побрёл к выходу. За дверями его действительно ждали два молодых человека в кожаных тужурках с револьверами в руках…

…Якин прислушался.

– Нет, почудилось. От этих слуховых галлюцинаций уже впору с ума сойти! Проклятая степь!

Он с ненавистью оглядел выжженные солнцем просторы, которые лишь местами оживляли транзитом «перекати-поля».