За спиной адъютанта Его превосходительства. Книга вторая

Разумеется, текст не вышел за пределы «нутра» Чуркина: завеса из подобострастной улыбки держалась на его лице крепко. Посчитав, что Кобылевский достаточно поупражнялся в автодифирамбах, полковник осторожно кашлянул в кулак.

– Осмелюсь напомнить Вашему превосходительству, что я с нетерпением жду указаний Вашего превосходительства!

Конечно, по части пиетета это был перебор – и не только стилистический. Но Чуркин решил, что, с учётом самопрославления

Его превосходительства, кашу маслом не испортишь.

Так и произошло: генерал перестал мельтешить по кабинету и уставился на полковника.

– Каких указаний? О чём Вы?

Чуркин не остался в долгу: по части ответного удивления.

– То есть, как о чём, Ваше превосходительство? О Лбове!

– А, нашёлся, наконец!

Мстительно ухмыльнувшись, Кобылевский плотоядно… нет, не облизнулся: потёр руки.

– Конец голубчику!

– ??? – вырвалось у Чуркина.

– Как «за что»? – взорвался Кобылевский. – Бросил полк на месяц, хотя отпрашивался на три дня! Трибунал – с последующими оргвыводами! Будет знать, как за юбкой бегать… от службы!

В отношении полковника Лбова Кобылевский был прав: полковник действительно «загулял». Ему «посчастливилось»: брошенная очередным любовником, Елена в безвариантных условиях снизошла к мужу. Теперь она денно и нощно «замаливала грехи», отдаваясь мужу с таким энтузиазмом, что несчастный Сергей Палыч уже и не рад был встрече.

Однако деваться было некуда, и он поступал в соответствии с правилом: дают – бери! Ведь завтра могли и не дать! Да и самого завтра могло не быть – хотя бы в этом плане. При таких обстоятельствах ни о какой службе и речи не было: «memento mori!».

– Беда с этими подкаблучниками!

Не удовлетворившись текстом, Кобылевский дополнил аттестацию однокашника смачным плевком.

– Вояки из них – как из меня балерина!

– Полностью разделяю мнение Вашего превосходительства по данному вопросу.

Чуркин не побоялся сказать командующему всю правду – и прямо в лицо.

– Осмелюсь лишь доложить, что я имел в виду… в некотором роде, другого Лбова.

– ?

– Не отца – сына.

– И святого Духа?

Вадим Зиновьич сотворил на лице смущение, и постучал себя по лбу пальцем.