Шишки жизни, как убрать

Беседу начала директор:

– Вот видите, до чего может довести творческая натура. Мы Дашу предупреждали, как вы знаете, много раз, звонили ее маме, и, помните, даже вы участвовали в нашей беседе на прошлой неделе. Но толку мало, придется принимать меры. Такой внешний вид недопустим в нашей школе. Что вы скажете по этому поводу, Андрей Сергеевич?

Андрей все понял. Это был камень и в его огород. Директор создала условия, при которых он должен был с ней согласиться. И девочку тогда отчислят. Но, согласившись с директором, он проиграет, и весь вчерашний обмен мнениями станет бессмысленным.

Андрей предпочел не играть в эту игру:

– Валентина Петровна, – начал он отвечать директору, – я понимаю, почему вы пригласили меня сюда. Я считаю: это непрофессионально, используя прецедент с Дашей, намекать на мою ситуацию, тем самым унижая меня. Мое мнение по поводу моей дочери остается прежним. А по поводу Дарьи скажу следующее: я не хотел бы, чтобы ее отчисляли из школы из-за внешнего вида, тем более что она выровнялась в учебе и делает значительные успехи по истории и обществознанию.

Слова Андрея Сергеевича произвели неоднозначную реакцию. Директор была крайне недовольна своим завучем, в том числе тем, как он жестко ей ответил и поднял тем самым свой авторитет в глазах ученицы. Валентина Петрова давно хотела отчислить Дарью Петрову из школы, и сейчас ей нужно было согласие Андрея Сергеевича, которое она не получила. Что касается Даши, она сидела молча, смотрела в пол, и было очевидно, что ей сейчас очень плохо и стыдно.

Стыдно отчасти и потому, что она очень уважала своего учителя и не хотела доставлять ему проблемы. Но более всего ей запали в душу его слова по поводу ее успехов в учебе. Для себя она уже все решила: если ее не отчислят, она будет одеваться по-другому и старательно учиться.

Но Дашу Петрову отчислили. После того как Андрей вышел из кабинета, директор снова собрала консилиум учителей и вместе с социальным педагогом выдвинула решение отчислить ее из школы.

Андрей узнал об этом на следующей день во время урока, когда дети ему все рассказали. Ярость, злость – вот те чувства, что разъедали добрую душу Андрея. Он не думал уже об уроке, об образовании, о воспитании. Он хотел бунтовать, он хотел злиться, он хотел показать директору, учителям, всей системе образования свое возмущение. Работать не на благо, а вопреки – вот к чему подталкивала вся эта ситуация.