Будущее России после Covid-19

Было отмечено, что динамика рейтинга практически не связана с эффективностью противоэпидемических мер в конкретной стране, скорее – с риторической успешностью того или иного лидера. В целом можно сказать, что во многих странах правительства получили существенный кредит доверия, позволяющий им проводить достаточно смелую политику после выхода из кризиса. Дальнейшая динамика рейтингов будет определяться эффективностью экономических мер.

Единственным прямым аналогом пандемии COVID-19 в недавней экономической истории является эпидемия вируса Эбола в странах Западной Африки в 2014 г.

[9 - Аналогии с эпидемией СПИДа в Африке, принявшей угрожающий масштаб в 1990-х гг. не подходят в силу различного течения заболеваний: карантинные меры никогда не применялись против СПИДа.] Ее географический масштаб был значительно меньше, а карантинные мероприятия – не столь всеобъемлющи. Затронутые страны относились к беднейшим экономикам мира, и по этой причине был существенен эффект международной помощи. Однако какие-то аналогии мы все же можем извлечь.

Заболеваемость была массовой (десятки тысяч случаев) в трех странах с очень хрупкой экономикой – Гвинее, Сьерра-Леоне и Либерии. Последние две незадолго до эпидемии вышли из периода затяжных разрушительных гражданских войн. Гвинея в 2010 г. перешла к демократии после первых в истории свободных президентских выборов. В разгар эпидемии в конце 2014 г. международные наблюдатели были согласны друг с другом в том, что экономике этих трех стран (а также соседних Сенегала, Мали и Нигерии, где были единичные случаи заболеваний) будет нанесен ущерб, который удастся восполнить не ранее 2017 г.

[10 - World Bank (2015) 2014–2015 West Africa Ebola Crisis: Impact Update. URL: https://www.worldbank.org/en/topic/macroeconomics/publication/2014-2015-west-africa-ebola-crisis-impact-update]

Диаграмма 3. Динамика ВВП (в постоянных долларах 2010 г.) стран Западной Африки, затронутых эпидемией вируса Эбола в 2014 г.

Источник https://data.

worldbank.org/indicator/NY.GDP.MKTP.KD?end=2018&locations=GN-LR-SL-SN-ML&start=2009

Однако экономические последствия эпидемии для стран региона оказались очень различными. Сьерра-Леоне действительно испытала падение ВВП в 2015 г. почти на 25 % (в постоянных ценах) и замедление темпов роста, которое до сих пор не удалось преодолеть. В Либерии не произошло столь существенного падения, но началась длительная стагнация: средние годовые темпы роста в 2015–2018 гг.