По следам адъютанта Его Превосходительства. Книга вторая

«Кажется, тот поручик называл мне фамилию ещё какого-то русского, очень близкого сотрудника Кобылевского, с которым также произошли разительные перемены? Как же была его фамилия? Штукин… … Чукин… Щуркин… Вспомнил: Чуркин! Полковник Чуркин, начальник контрразведки Волонтёрской армии! Вот кем надо будет заняться – и заняться вплотную! Вот кто отдаст мне золотой ключик от двери, ведущей в страну счастья!»

Раскрасневшийся от энтузиазма, Бейли стремительным шагом покинул архив. Погружённый в собственные раздумья, он даже не обратил внимания на то, каким взглядом проводил его архивариус, выдававший по его запросу личные дела Фицпатрика и Рича.

Вечером того же дня полковник Криппс, обитатель одного из роскошных особняков в Челси, получил от своего осведомителя, которым и был этот архивный работник, информацию о характере запроса, сделанного накануне в архиве Сиднеем Бейли. Ознакомившись с запросом, Криппс понял всё. А когда прочитал в записке о том, что Бейли вслух высказал намерение куда-то ехать, понял также и то, что медлить нельзя.

Отдав необходимые распоряжения, уже через час, первым же поездом, он отправился из Лондона на континент. Ему удалось опередить Бейли, который был настолько взволнован вдохновившими его мыслями, что решил «отвести душу» в хорошем ресторане, а в Париж отправиться утром следующего дня.

Каждый из них решил, как пишут в романах, «не на жизнь, а на смерть», бороться за свои деньги. Криппс – за те, что уже были получены и давали ему возможность пользоваться всеми благами жизни.

Бейли – за те, которые он только надеялся получить, и которые только и могли ему дать возможность жить в роскоши и неге.

Схватка предстояла нешуточная…

Глава сорок девятая

… – И это – все твои миллионы?

Голос Председателя ГПУ Украины был полон яда. Выдав текст, он покосился на выпотрошенный прямо здесь, в его кабинете, чемодан. На полу в живописном беспорядке были разбросаны предметы мужского гардероба – грязные и изрядно побывавшие в употреблении.

В «предметы» были завёрнуты комья сырой земли – очевидно, для придания чемодану «должного веса».

Чекист перевёл взгляд с «сокровищ» на Пинского. Аркадий Леопольдыч подавлено молчал.

– Обвёл он тебя вокруг пальца, друг Леопольдыч…

Чекист с трудом давил в себе поднимающееся раздражение.

– … Да и меня – тоже…

Он рассеянно поддел носком зеркально сверкающего сапога штанину федуловских брюк.