Сказание о швее и милых тех друзьях

Ошибка Розмари – отвлечение от шитья, когда тьма поглощала холст, ведь нити тканные тем светом не полностью закончили работу. Но является ли ошибкой на самом деле желание отдохнуть? Или Розмари была готова работать дальше и корила себя за отступление от дела?

И, вспомнив кое-что, о чём поведаю я дальше, Розмари решила продолжать шитьё. Ведь было что-то ценное у этого всего. Что дало толчок событиям развиться. Сможет ли Розмари помочь миру на её холсте?

Глава шестая. Кто к Розмари лишь однажды приходил?

И шила Розмари, распутывая узелки.

И шила Розмари, и вспоминала обо мне. Как приходил я к ней.

И была встреча та отрада для неё. И была встреча та – загадка для него.

Пришёл и вижу, как сидит она. Тёмное дерево и волосы тёмные, бежевое покрывало шерстяное, камин. Сидит и шьёт она отрадно, сидит и шьёт она приглядно. И было то шитьё отрадно, и было то шитьё приглядно.

И знал я, как её зовут. И шила она, чтобы холст поскорее закончить. Но спешка была нетороплива и мила.

Сидела Розмари в кресло-качалке своей, и вышивала, потому что это было важно для неё. Она вышивала историю, вышивала справедливость света, которой так не хватало миру.

Рядом с Розмари камин, справа от неё, вот тут. И было в доме том тепло, и было хорошо, и было тихо там. И камин освещал пространство хорошо, и было там светло. Мне казалось, что желтоватый свет, это единственное, что освещает пространство это. И мне казался дом весь, и Розмари сама, как будто мир один лишь это.

– Скажи-ка, милый, зачем пришёл ко мне и почему? – спросила Розмари меня.

А я ответил ей тогда, что мне поговорить с ней надо. И сказку написать отрадно, чтобы сложилось так.

И Розмари отвечала мне:

– Хорошо, я расскажу тебе.

И спрашивал её я, а Розмари мне отвечала. Рассказала мне, что значит для меня она. И рассказала мне, чем вышивает и зачем. И рассказала, показала даже и холст мне отдала со стеллажа. И было это так…

– О, Розмари, скажи мне, дорогая.

О, как же шьёшь ты, потому что не вижу я. – сказал так я и попросил её. – Дай-ка мне того холста со стеллажа. Дай-ка мне тех нитей, не твоих, которыми сейчас ты шьёшь.

И Розмари тогда сказала:

– Знаю, почему ты так захотел. Для меня это отрадно очень. Благодарю тебя.

И было так. И вышивал я, отдельные материалы взяв, и шил историю свою.

И было это для Розмари мило, и сейчас она вспоминала это.