У Света и Тьмы. Книга вторая. Агент Сатаны в Раю

Лицо – чисто выбритое: никаких бород, никаких усов. Даже полубаков – и тех нет. Возраст не поддавался определению. Вряд ли больше пятидесяти: мужчина – в самом расцвете сил. Особенно – для политика, администратора и бизнесмена. Или – для Господа.

Я был потрясён: Господь совсем не походил на то чудище, которого Иоанн вывел в своих «видениях» под кличкой «Сидящий».

– Что, непохож?

И на моё изумление Господь реагировал совсем «по-человечески».

– Не подпираю задницей престолы, не подобен ни яспису, ни сардису, не мечу громы и молнии?

«Человеческой» оказалась не только ирония Господа.

Он и сам походил на человека ничуть не меньше, чем я. Хотя – о чём это я: ведь «по образу и подобию»…

– Да, будет Вам! – махнул рукой Господь. – Вы ведь – неисправимый атеист.

Не заметить его многозначительного взгляда на папку не смог бы и слепой. Мне не оставалось только смутиться. И опять – не от кокетства.

– Ну, а Вы как думали! – усмехнулся Господь. – Должен же я знать, кого мне подставляет «доброжелатель»… Да… Так с чем Вас заслал наш общий друг?

Всевышний буквально лучился душой и сердцем.

И если это – притворство, то мне бы так притворяться! За такое притворство я бы отдал всю свою искренность! Если бы нашёл её.

«Повадки – классические еврейские, а на еврея не похож», – вдруг подумалось мне. Хотя – чего «вдруг»: библейский-то Бог – из семитов.

– Да, уж, – согласился Господь. – Не соответствую ни Цельсу, ни Оригену, ни Тертуллиану, ни даже Иоанну Златоусту. Обо мне не скажешь, что «твоё лицо было некрасиво, даже безобразно, ты был угрюм и суров, но все мы знали, что под сею видимой оболочкой бьётся честное, дружеское сердце!»

Я обомлел: Чехов! Рассказ «Оратор»! Выходит…

– Раньше читал больше, – вздохнул Господь.

 – Сейчас нет времени… Да, так вот – о лице…

И лицо его растянулось в иронической усмешке.

– Любопытно, где это они меня увидели – пусть даже с такой рожей?

Я пожал плечами: вопрос, конечно, интересный. Ведь даже Библия не даёт описания внешности Господа… Ну, то есть, Христа.

– Для одних я – крокодил, страшилище, для других – красавец писаный. Прямо – Зевс Олимпийский и Нарцисс «в одном флаконе»!

– Может, на Земле кто видел? – осмелился предположить я. —

На Землю-то Вы приходили? Ну, под видом… Христа?

Господь, похоже, и не собирался «демонтировать» усмешку.

– Ну, разве что «под видом»… Инспектируя объект, я позаимствовал личину одного чудака. В силу производственной необходимости. На время.