К себе нежно. Книга о том, как ценить и беречь себя

Пусть ваши приоритеты берегут вас от беспорядочных случайных связей с большим миром и надежно защищают ценности того этапа жизни, на котором вы находитесь.

4. Хольте и лелейте внутренние мурашечки. «Не спрашивай, что нужно миру. Спроси себя, что делает тебя живым. Затем пойди и займись этим. Миру нужны живые люди»[16 - Говард Турман. Цит. по: [Браун Б. Дары несовершенства. Как полюбить себя таким, какой ты есть / перевод Анастасии Иваняковой. – М.: Альпина нон-фикшн, 2017.

 – С. 168.]].

Нежность четвертая

Взрослость

взрослей, но и не думай стареть,

смерть существует, но это всего лишь смерть,

дань закону контраста.

не стоит пытаться нумеровать страницы,

ибо время тебе неподвластно.

в твоих силах помнить слова, имена и лица,

рушить стены и презирать границы,

любить, покуда сердце не задымится,

и знать, что все это не напрасно.

Все детство я мечтала быстрее стать взрослой, чтобы обрети «независимость».

В свой первый брак я в буквальном смысле сбежала, и прежде всего – из дома, потому что жажда отделения была огромной, а мозгов, чтобы придумать, как это устроить без решений такого масштаба, не хватило.

При этом дом, в котором я выросла, казался мне местом, куда я всегда смогу вернуться, если прижмет, и где меня встретят с распростертыми объятиями. Я искренне верила в это, пока психолог в процессе терапии не сказала мне, что зря.

Дом родителей – это дом родителей, а мой – это тот, который я построю сама.

Эта мысль согнула меня тогда пополам. Мне понадобилось несколько лет, чтобы по-настоящему ее понять. И начать взрослеть.

С тех пор я много думаю о том, что такое быть взрослой и могу ли я считать себя таковой. Формально – да: возраст 35+, семья, ребенок, дом, высшее образование, работа, отчисления в пенсионный фонд.

Однако мне все еще сложно сказать о себе «я взрослая» без того, чтобы не скатиться в иронию и ха-ха про «тетку» и «уже можно».

И это пугает. Ведь к своим годам я через достаточно многое прошла, чтобы ясно видеть пропасть между подкроватными страхами детства, желторотой юностью и спокойной уверенностью человека, который жил жизнь, а не только читал о ней.