Богиня глюкозы. Нормализуйте уровень сахара в крови, чтобы изменить свою жизнь

Как только я оторвалась от верхушки утеса, меня охватил ужас, и этот совет был мгновенно забыт. В результате я вошла в воду не ступнями, а пятой точкой. Сопротивление воды создало ударную волну, которая прошла по моему позвоночнику и вызвала сжатие позвонков (по принципу домино).

Позвонки поочередно издали хрустящий звук. Это «хрусть-хрусть-хрусть-хрусть-хрусть-хрусть-хрусть» прошло весь путь вверх до моего второго грудного позвонка, который не выдержал давления и разлетелся на четырнадцать осколков.

Моя жизнь тоже разлетелась на осколки, и я стала разделять ее на две части: до несчастного случая и после него.

Следующие две недели я пролежала пластом на больничной койке в ожидании операции на позвоночнике. Будучи не в силах заснуть, продолжала мысленно рисовать картину того, что мне предстояло перенести. В это было невозможно поверить: хирург собирался вскрыть мое туловище, сначала сбоку, на уровне талии, а затем сзади, на уровне разрушенного позвонка. Он планировал извлечь костные фрагменты вместе с двумя соседними дисками, а потом соединить три позвонка вместе и скрепить позвоночник шестью металлическими стержнями длиной 7,5 сантиметра.

Отверстия для них нужно было просверлить электродрелью.

В неописуемый ужас меня привели связанные с этой процедурой риски: повреждение легких, паралич и смерть. Впрочем, у меня не было выбора. Осколки позвонка давили на оболочку спинного мозга. Любое сотрясение (например, если я споткнусь на лестнице) могло привести к разрыву этой оболочки и парализовать меня ниже пояса.

Я была напугана. Воображала, как буду лежать на операционном столе, истекая кровью, а врачи признают невозможность меня спасти. Представляла себе печальное завершение моей жизни, единственной причиной которого стал испуг, охвативший меня в воздухе, когда я пыталась развлечься.

День операции приближался медленно, но неизбежно, хотя в глубине души мне хотелось, чтобы он не наступил вовсе. Когда анестезиолог начала вводить меня в состояние наркоза для восьмичасовой процедуры, я подумала, не окажется ли она последним человеком, которого мне доведется увидеть.

Я молилась. Мне хотелось жить. Я сказала себе, что если мне посчастливится проснуться, то буду до конца своей жизни преисполнена благодарности к врачам.

Конечный результат. (Нет, рамка металлоискателя в аэропорту не звенит, и да, эти стержни останутся во мне навсегда.)

* * *

Когда я пришла в себя в послеоперационной палате, стояла глубокая ночь.