Муза и мода: защита основ музыкального искусства

Мне бы хотелось ответить на Ваше письмо более подробно, но в данное время я не могу удосужиться и сосредоточиться для такого отклика. Я сделаю это по возвращении в Цюрих. <…>

Э. Метнер

БК США, ML, 30. 55 (Рахманинов 2, с. 536).

Э. К. Метнер – С. В. Рахманинову.

30 апреля 1932 г. (Цюрих)

Дорогой Сергей Васильевич,

<…> многое в книге я бы исправил теперь, выпустил, заменил или дополнил; вполне облечься в доспехи Вольфинга я более уже не в состоянии[63 - «Вольфингом» (нем.

«волчонок») называл себя вагнеровский Зигмунд, и этот литературный псевдоним, придуманный Метнеру А. Белым, на долгие годы стал предметом его самоидентификации. В 1932–1933 гг. Э. К. Метнер отказывается от своего жизнетворческого вагнеровского образа героя-покровителя Вольфинга: «Николай стал в большей степени “Вольфингом”, нежели он <… > брат потеснил его, созрев как теоретик, тогда как он замолчал» (Юнггрен М. Русский Мефистофель: Жизнь и творчество Эмилия Метнера. С. 179). Подробнее о трансформации индивидуального мифа Метнера-Вольфинга см. главу «Преображение Вольфинга в Аристоксена» в нашей работе: Рычков А. Л. Маргиналии Э. К. Метнера в коллекции Н. М. Зернова ВГБИЛ им. М. И. Рудомино. С. 387–397.]: музыкально я беспомощнее теперь, нежели 20 лет тому назад, а философски я давно уже витаю (хотя и не продуктивно) в других областях. Да и вообще я как-то никчемно надорвался и ослаб… Это не хныканье, а просто факт самосознания, а всякое познание, даже печальное, содержит и радостный момент. Коля же вырос за эти двадцать лет и, конечно, давно перерос и Вольфинга… <…> Перехожу ко второму, изумившему Вас при чтении «Мод<ернизма> и муз<ыки>» <… >: «Вкусы Н<иколая> К<арловича> за этот срок, что книга появилась, ни капли не изменились». Я не в состоянии проверить, так сказать, до последней «капли» правильность этого утверждения, потому что не могу сразу обозреть и сопоставить всего материала и книги и теперешних воззрений Коли. Вам, пожалуй, это виднее, нежели сейчас мне! Но дело ведь не в том. «Вкусы», конечно, не могут не колебаться. Так, Коля <…> некоторой талантливости не отрицает более (в отличие от «эпохи» Вольфинга) ни в Р. Штраусе, ни в М. Регере, ни в Гуго Вольфе, продолжая отвергать их в целом по-прежнему <…> Вольфинга больше нет! Теперь, если хочет и может, пусть говорит Н<иколай> М<етнер> от себя лично и во всеуслышание, как говорили некогда Шуман и Вагнер, взявшись за перо.