Муза и мода: защита основ музыкального искусства

Жизнетворчество Эмилия Метнера. К мифологии русского символизма // Николай Метнер: Вопросы биографии и творчества / сост. T. А. Королькова, T. Ю. Масловская, С. Р. Федякин. М.: Библиотека-фонд «Русское Зарубежье» / Русский путь, 2009. С. 200–208). С. Д. Титаренко уточняет: «Проблема выбора Метнера, как известно, обострилась также в связи с расколотостью его личности, осознанием себя как «неудачника» и «тени» брата – Н. К. Метнера – талантливого музыканта и композитора. Ему, вдохновенному поклоннику Ницше и Вагнера, была свойственна «воля к власти», стремление к роли «соединителя».

Эта тенденция была определяющей для сознания Метнера…» (Титаренко С. Д. Фауст нашего века… С. 490^91).

49

Недавнюю попытку такого анализа см., напр., в диссертации A. Marsrow “Contexts of symbolist music in Silver Age Russia, 1861–1917” (Southern Methodist Univ., 2008. 133 p.); особо см. стр.: 68–74 (Метнеры в 10-е годы), 89–95 (сонаты и символизм, «Муза и мода»).

50

Метнер Э. К. Маленький юбилей одной странной книги (1902–1912) // Андрей Белый: pro et contra.

СПб., 2004. С. 340–341. Впервые: «Труды и дни». 1912. № 2. С. 27–29.

51

«Наибольшей радостью в восприятии музыкального произведения, – писал Н. К. Метнер, – является неожиданная встреча с забытыми образами вечности» («Муза и мода», стр. 167 наст, издания). Тезис перекликается с представлениями о поэтическом творчестве теоретиков младосимволизма Вяч. Иванова и А. Белого, в особенности – о поэтическом Восхождении.

52

Сидорина I Ю. Николай Метнер: «пропасть» в истории музыки… С. 375.

53

В связи с важностью признания Н. К. Метнера, в заключение приведем развернутое сообщение проф. А. Свана о значении для мыслителя-музыканта подготавливаемого ими в 1951 году нового англоязычного издания «Музы и моды»: «В последние месяцы жизни Метнер в своих письмах ко мне <…> придавал огромное значение своей книге-исповеди [Имеется в виду «Муза и мода»] и не мог дождаться дня, когда она выйдет из печати в моем английском переводе.

В июне 1951 года он писал мне: “Еще хочется знать о судьбе английского перевода моей книжки. Моей убогой и столь запоздалой книжонки… Но это все же моя исповедь как музыканта и, как мне кажется, продиктованная мне не только моей художественной совестью, но и голосом моих, наших музыкальных предков и учителей…”. Книга эта (в издании Haverford College) попала к Николаю Карловичу за два дня до его смерти <..