Карма любви. Вопросы о личных отношениях

Но я применил старый трюк, чтобы проникнуть к нему в комнату. Тибетцы любят масляный чай, иногда выпивая 15–20 чашек масляного чая в день. И ученику всегда уместно взбить чашечку такого чая и отнести её в комнату своему Ламе.

Итак, я наливаю и кипячу воду, отламываю кусок от брикета чёрного китайского чая, бросаю в воду, добавляю соль, сливки, масло, молоко. Раз 50 переливаю его с высоты туда и обратно, чтобы чай и масло перемешались, или просто забрасываю всё в старую тибетскую чайную маслобойку и взбиваю.

Потом выплёскиваю всё это в чашку, бегу наверх и стучу в дверь. Я уже слышу приятный голос Тима МакКарвера, моего любимого комментатора «Метс».

Услышав стук, Лама вопит: «Шо!» Что приблизительно означает: «Заноси сюда свою задницу!»

Я вхожу и, согласно этикету, опускаюсь на колени и ставлю чашку с чаем на маленький столик перед лёгким креслом Ламы. Я поглядываю на него, чтобы убедиться, что он действительно сосредоточен на игре. Так и есть, правая рука перебирает чётки со скоростью стиральной машины в режиме отжима.

Я потихоньку продвигаюсь к его стулу и сажусь на пол немного позади так, что ему меня не видно. Иногда Лама не замечает меня на протяжении получаса и даже дольше, или мне кажется, что не замечает.

Но сегодня Лама сразу заговорил со мной низким хриплым голосом: «Ты сегодня медитировал?» – «Э-э, нет, Лама. Понимаете, мне нужно было сегодня встать в 5:30 утра, прыгнуть под душ и бегом успеть на автобус, а потом всё вертелось без остановки, и вот я только что пришёл домой».

«Тебе нужно медитировать», – рычит он, не отрывая глаз от бейсбола. «Прямо сейчас?» – жалобно спрашиваю я. – «Прямо сейчас».

Я поднимаюсь, чтобы отправиться вниз, в свою комнатушку. Он хватает меня за руку и указывает в сторону золотого дивана. «Туда, – снова рычит он, многозначительно подталкивая меня, чтобы я не закрывал ему телевизор со следующей игрой. – Садись туда».

Теперь вам надо уяснить кое-что про диванчик Ламы. Его подарил Ламе один богатый спонсор.

Он ручной работы, и над ним трудились целый год. Ручки и ножки полностью из тёмного отполированного твёрдого дерева, а обивка из этого дорогого бледно-жёлтого, похожего на шёлк, материала с вплетёнными золотыми нитями.

Диван стоял у него в комнате, в сторонке, долгие годы, и никто никогда на нём не сидел, даже сам Лама, кроме случая, когда Далай-лама однажды на несколько часов заехал посетить наш монастырь. Только он на нём и сидел.