Порт-Артур – Токио

– Что же, господа, ежели судьба ваших предложений, которые для вас «дороже самой жизни» (так ведь в петиции сей написано) вас, оказывается, вовсе и не интересует, не намерен дольше задерживать. Пропустить их!

Гапон и его товарищи-телохранители двинулись к дверям. Перед выходом у Гапона еще хватило такта молча поклониться царю. Гвардейцы охраны расступились, и через мгновение двери с глухим стуком сомкнулись за спинами ушедших.

«Николай-то сегодня просто великолепен, вот что значит для разминки посмотреть смерти в глаза, – улыбнулся Вадик.

 – С карьерой политика-авантюриста в рясе кончено…»

Георгия Аполлоновича и иже с ним повязали внизу, при входе в гардеробную. Причем было сделано это столь быстро и профессионально, что никто и пискнуть не успел. Теперь в подвале дворца под надежным конвоем им пришлось дожидаться окончания мероприятия, терзаясь в мрачных догадках о своем будущем и затравленно костеря спецвыпуск газеты «Ведомости», который в количестве пятидесяти пяти тысяч экземпляров как раз в это время раздавался людям на Дворцовой.

В нем кроме передовицы о победах русского оружия и скором поражении Японии на трех страницах по косточкам разбирался провокационный смысл их адреса-ультиматума и был расписан весь тайный, кровавый сценарий гапоновского шествия.

К трем часам дня у Зимнего оставалось не более двенадцати тысяч манифестантов. Но позволять Гапону начать мутить их до выхода к народу выборных Вадик не собирался, как и арестовывать мерзавца, на чем пытался настоять Плеве.

Царь с Дурново рассудили, что это преждевременно: хотелось понять, к кому он побежит жалиться…

* * *

– Несмотря на то что вашим походом ко мне попытались воспользоваться мерзавцы, готовые любым образом помешать усилению нашей России, я готов, господа выборные, вполне откровенно обсудить все ваши вопросы. Откровенности и честности жду и от вас.

– Как же теперь-то, после этого всего… Неужто вы нам верите еще, ваше величество? – подал из-за стола голос пожилой, прилично одетый рабочий, явно из пролетарской аристократии, из тех, кто за свою квалификацию и опыт получали рублей сто пятьдесят – двести в месяц.

– Те, кому я не верю, нашу гостиную покинули. А негодяи-террористы в нее, слава Богу, даже не вошли… Вы думаете, господа рабочие, это они хотели в меня выстрелить? Нет, они целились не в Николая Второго, они метили в Россию. А с нею и в каждого из вас.