Книга отзывов и предисловий

В новых стихах Строцева – умещение в одном контексте/мировоззрении политической позиции и богоискательства («О вере приязненной. О вере маловера» – Наталья Горбаневская) и тесно с этим сопряженный – постоянный, поверяющий, провокативный – разговор с собой об этике. Нельзя не сказать о том, что в книге есть и много не связанных с «газетной» образностью лирических стихотворений. Наконец, особняком стоит поэма («гневопея») «Монах Вера», вновь напоминающая о не-минималистичных возможностях Строцева.

мама

одного из мальчиков

успел только сказать

не был в метро

в тот день

в тот день

без сумки

моего сына

кто видел

кто видит

моего сына

из тьмы в свет

грядущего

Татьяна Данильянц. Красный шум: Стихи разных лет 2004–2011. М.: ОГИ, 2012

Воздух

Стихотворения Татьяны Данильянц – это всегда фиксация размышлений и наблюдений, порой мимолетных находок (циклы «Тишайшие» и «На ходу»). Легкие и лаконичные верлибры обнаруживают следы – не влияния, но учитывания – работы Геннадия Айги и Анны Альчук, Станислава Львовского и Юрия Орлицкого.

Понятие «красный шум» изящно концептуализируется в предуведомлении: Данильянц указывает, что эти ее стихи порождены внутренним волнением, вызванным «пребыванием на „середине мира“, в его эпицентре, в его зонах опасности, когда страховка минимальна, а риск угрожающ». Отзвук этой плодотворной тревоги слышен во всей книге, где часто задается вопрос «Как?» – возможно, проговаривание этого вопроса и приносит решение; по крайней мере, ответов здесь тоже много: «…и удерживать в себе этот смысл. / Эту гармонию. / Эту улыбку»; «Трогать чувства, / трогать, / трогать. / Завороженно / трогать».

Утром становится понятно:

что все пропустил,

никуда не вписался,

ни за что не зацепился.

Так все как-то.

Так.

Как есть.

И хорошо,

что так,

а не иначе.

Хорошо.

Отменно хорошо!

Нежное хмурое

светлое утро

напротив меня.

Мария Галина. Все о Лизе / Послесл. Ф. Сваровского. М.: Время, 2013

Воздух

«Все о Лизе» – одна из нескольких предпринятых в последние годы удачных попыток создать новую большую поэтическую форму. Как и в случае с «Гнедичем» Марии Рыбаковой, здесь срабатывают два фактора: отказ от традиционных поэтических решений проблемы большой формы и радикальное обновление собственной манеры письма.