Книга отзывов и предисловий

После слов о том, что русская поэтика «в результате переноса европейского стиха [то есть рифмованной силлабо-тоники] на русскую почву после двух веков русской поэзии выплеснула с водой и младенца», он говорит о выбранной им и возведенной в систему форме, что, возможно, когда-нибудь она «придет на смену конечной рифме», и далее: «Да, азиаты мы, да, скифы мы, и не только потому, что это сказал великий, а потому, что тысячелетиями существования мы обязаны гортанным песням наших в том числе и протомонгольских предков, певших зачины своих сказов и улигеров анафорой и передней рифмой.

И, как обычно, на полмира». После такого предисловия ожидаешь эпической и доэпической, гимновой архаики, и в первых стихах книги ее действительно можно увидеть:

Погонщик простой вселенноподобного слова,

Понял я смысл исполинский слона,

Пусть тебя искупает, Россия, могучее древнее слово

в солнцеволосой воде,

Путь ведь обратно неблизкий.

Далее темы могут «мельчать»: от синкретических гимнов в последнем разделе Улзытуев переходит к «я»-лирике, сосредоточивается на собственной частной жизни – не теряющей, конечно, связи с миром: «Еще один день жизни дали бомбисты, / Еще одну целую вечность могу дышать и любить, / Изумруды вселенных готовить, / Виноградные солнца пить» – из стихотворения, поводом к написанию которого стали взрывы в московском метро.

Впечатление от книги несколько портит не пафос, вполне убедительный в своей аутентичности, и не его окказиональная «отмена», а как раз сами анафоры и передние рифмы: иногда они хороши («с ними – снимет», «коли – кости», «и текучие – Итигэлова», «в одно – во дни»), а иногда совпадение лишь первого слога или даже фонемы еще не дает основания говорить о полноценном созвучии («о – облака», «женился – жил»); то же можно сказать и об однокоренных рифмах («и, конечно – бесконечно»).

И всходил древний хунн, сын косматого синего неба,

Иволгинскою степью на былинную гору свою,

Сквозь забрало прищуренных век богатырским окидывал взором,

Сколько лун до Срединной – совершить свой набег.

С одобреньем смотрел, как до самого края долины

Одарила обильно скотом забайкальских народов земля,

Вся в горах и озерах, вся в лесах и сибирских морозах,

Вся красавица-пленница, добытая в честном бою.

Дмитрий Данилов. И мы разъезжаемся по домам / Предисл. Д. Давыдова. N. Y.: Ailuros Publishing, 2014

Воздух

К текстам Дмитрия Данилова можно применить определение «сериальные».