Противостояние

Пусть и куда меньший, чем если бы здесь были все 16 миноносцев флотилии, но все же…

Приказав подчиненному ему 5-му дивизиону присоединиться и увеличить ход до самого полного, он, мысленно воззвав за помощью к Оми-ками, бросил свои корабли в атаку. Такие мелочи, как приближавшиеся справа русские миноносцы или то, что их линкоры шли сейчас по отношению к его кораблям с небольшим курсовым углом левого борта, Сода в расчет не принял.

Дальнейшие события показали, что если у отважных корабликов и были хоть какие-то шансы, воспользоваться ими они не смогли.

Русские броненосцы на четырнадцатиузловом ходу по мере сближения приняли еще один румб вправо. В результате, пока дистанция до противника сокращалась до 25 кабельтовых, как минимум пять из них смогли вести по миноносцам Соды эффективный огонь. А «Цесаревич», «Пересвет» и «Ретвизан» – просто убийственный.

Флагманский «Счастливый дракон» – «Фукурю», получив подряд два шестидюймовых снаряда, зарылся носом в волну и, окутанный облаком пара из взорвавшегося котла, затонул, не успев подойти на дистанцию минного выстрела.

Четырем его последователям сделать это удалось, но Макаров хладнокровно довернул свои броненосцы «все вдруг» еще на два румба вправо и оставил их торпеды чертить море за кормой.

Следом за флагманом один из этой атаковавшей четверки словил шестидюймовый подарок и, запарив, беспомощно закачался на волнах. Остальных перехватили «соколы». В ходе короткого, но жаркого боя все они были потоплены кораблями Шульца, чье огневое преимущество было бесспорным, а скорость выше на пять узлов…

«Смелый» и «Стерегущий» также были повреждены японскими снарядами, но не настолько, чтобы нуждаться в выходе из боя.

Вскоре «Сторожевой» добил стоявший без хода «№ 26», а три уцелевших японских миноносца, пройдя позади величественно удаляющихся в сторону Эллиотов русских броненосцев, присоединились к своим коллегам из 10-го и 11-го дивизионов. Но торпед у этого трио уже не было…

На мостике русского флагмана раскрасневшийся и улыбающийся Макаров оживленно обсуждал со своими офицерами перипетии завершившегося эпизода.

– Сдается, господа, в этот раз у нас ладно получилось, хоть поволноваться и пришлось, – Степан Осипович, сняв фуражку, промокнул лысину носовым платком. – Кстати, окажись я на месте японского командира, да еще в его молодые годы, тоже наверняка бы рискнул. Только на войне одной лихости маловато бывает. Нужно еще и расчет с глазомером иметь.