Кроличья нора, или Что мы знаем о себе и Вселенной

Хотя научное видение мира и духовное осознание действительности – просто два взаимодополняющих способа смотреть на реальность.

    – Майсил Ледвит

Галилео Галилей также поддерживал точку зрения Коперника. Его вызвали на суд инквизиции, но, поскольку он был личным другом папы римского, его просто посадили под домашний арест (ему было тогда семьдесят лет) до самой смерти. Хорошо иметь друзей в высоких сферах!

Галилея часто называют «отцом современной науки». Он был первым из ученых, кто опирался в своей работе на два столпа научного познания: эмпирическое наблюдение и математику.

В начале 1600-х годов толкование знаний о мире перестало быть прерогативой духовенства. Истинность научного утверждения больше не определялась древними церковными авторитетами или мнением духовной власти. Теперь знания следовало получать путем непосредственного исследования и наблюдения. Доказательства их истинности представлялись на основании свода согласованных принципов, который сегодня называется «научным методом».

Ученые не стремились сражаться с церковью. Они знали, что это безнадежно и опасно. Они даже не пытались браться за изучение того, что как-то касалось Бога, души или человеческого характера и законов общества. Они ограничили себя исследованиями тайн материи.

Церковь сделала все возможное, чтобы помешать ученым и предотвратить распространение идей, способных угрожать ее власти. Но случилось именно то, чего она боялась. Ученые упорно продолжали совершать открытия и расширяли границы известного мира.

Они использовали свои знания, чтобы создавать более эффективные технологии. В конце концов сила знания привлекла к науке внимание великого множества людей.

Большую часть жизни я провела, засунув голову в песок. Просыпаясь по утрам, я прежде всего прикидывала, какие туфли сегодня надену, – и старалась не озадачиваться более серьезными размышлениями. Мне не думалось о Боге или эволюции: я никогда не могла принять образ могущественного парня на небесах, который судит меня.

И никогда не могла искренне поверить, что произошла от обезьяны. Мне всегда казалось, что этих довольно простых вещей недостаточно, чтобы мне все стало ясно. «В этом мире должно быть что-то еще, неведомое и глобальное», – говорила я себе. Но это понимание было слишком велико для меня – такой маленькой. Поэтому я надолго оставила проблемы познания «более важным людям».