Генрих Четвертый и Генрих Пятый глазами Шекспира

Принц обещает Пето почетную должность, а Фальстафа он, пожалуй, определит в пехоту:

– Я определю в пехоту этого жирного негодяя: для него, я знаю, верная смерть – пройти пешком двести шагов.

Вот вам и дружба…

Генрих и Пето прощаются и уходят.

Акт третий

Сцена 1

Бангор. Комната в доме архидиакона

ВходятХотспер, Вустер, Мортимер и Глендаур.

Мортимер полон оптимизма: рядом с ним верные друзья, начало кампании сулит радужные перспективы.

Хотспер ведет себя как большой начальник:

– Лорд Мортимер, кузен Глендаур, прошу садиться.

Вы, дядя Вустер, тоже.

Чуете, какой расклад? Дядя Вустер, младший брат графа Нортемберленда, между прочим, является мозговым центром всего заговора, он его первым придумал и составил план, помните? Глендаур – крупный военачальник, титулярный принц, не последний человек в Уэльсе, Мортимер – вообще наследник престола (если верить Шекспиру), а «юный» Хотспер должен быть при них мальчиком на побегушках, не более.

Тем не менее он предлагает присутствующим садиться, то есть ведет себя как руководитель, к которому подчиненные прибыли на совещание. С чего бы это?

– Ах ты, черт возьми! Я карту забыл, – спохватывается Хотспер.

Совещание в доме архидиакона.

Художник Henry Courtney Selous, гравер R. S. Marriott, 1860-е.

Но Глендаур быстро и безо всякого напряжения ставит зарвавшегося «юнца» на место.

– Не волнуйтесь, карта здесь. Да вы присаживайтесь, милый Хотспер.

Между прочим, король всегда называет вас «милым» и при этом в лице меняется. Наверное, мечтает, чтобы вы поскорее оказались на Небесах.

– Ну, положим, вам, Глендаур, он тоже желает смерти, как только слышит ваше имя, – парирует Хотспер.

– Его можно понять, – с улыбкой соглашается валлиец. – Когда я рождался – земля дрожала от страха.

По поводу этой реплики у Азимова есть комментарий: «Это еще один пример распространенной веры в то, что небесные тела существуют лишь для того, чтобы, как дворецкий, объявлять о приближении важного события, которое должно произойти на нашей ничтожной планете»[7 - Азимов А.

Там же. С. 367.]. Иными словами, Оуайн Глендаур убежден, что уже в момент его появления на свет ему была предназначена великая судьба.

Хотспер, однако, подобных верований не разделяет:

– Если земля собралась в тот момент дрожать, то она и дрожала бы, даже если бы тогда рождались не вы, а котята у кошки вашей матери.