Генрих Четвертый и Генрих Пятый глазами Шекспира

Фальстаф же настаивает на том, что у него украли нечто посущественнее ничтожных бумажек, а именно: дедовский перстень с печатью, который стоит сорок марок. Начинается злобная перебранка, в ходе которой хозяйка припоминает Фальстафу его долги перед ней: она, дескать, купила сэру Джону дюжину рубашек, а он, неблагодарный, теперь затевает ссору, чтобы увильнуть от расплаты. Кроме того, он задолжал за еду и питье, а еще взял у хозяйки взаймы двадцать четыре фунта. Фальстаф сам факт долгов не опровергает, но платить все равно не хочет и прямо на ходу выдумывает отговорки, звучащие глупо и неубедительно.

Мало ли, сколько он должен, если у него пропал дорогущий перстень! Хозяйка в ответ возражает, что перстень был медный, а не из драгметалла, ей об этом, мол, сказал сам принц. Фальстаф возмущен и обзывает принца Генриха болваном и прохвостом, а заодно грозится избить клеветника, как собаку.

Фальстаф и Бардольф у трактира.

Художник Henry Richter, 1829.

А в этот момент как раз входят, маршируя,принц Генрих и Пето.

Хозяйка и Фальстаф пытаются нажаловаться принцу друг на друга: Фальстаф выдвигает обвинения в краже, хозяйка – в клевете. При этом Фальстаф утверждает, что у него пропали не только дедовский перстень с печатью, но еще и «три или четыре билета по сорок фунтов каждый». Размер похищенного растет прямо на глазах у изумленной публики! Генрих невозмутимо замечает, что перстню тому красная цена – восемь пенсов. Хозяйка, обрадованная поддержке, тут же сливает Фальстафа, дескать, он обзывал наследника престола гнусными словами и даже грозился поколотить.

Сэр Джон, естественно, все отрицает и снова вступает в перепалку с хозяйкой трактира.

Принц Генрих и Фальстаф.

Художник Henry Courtney Selous, гравер R. S. Marriott, 1860-е.

В конце концов принцу все это надоедает, и он признается:

– Назови меня подлецом, если у тебя в карманах было хоть что-нибудь, кроме трактирных счетов, адресов публичных домов да грошового леденца от одышки.

Ничего, кроме этой дряни, там не было. И все-таки ты стоишь на своем и не хочешь отказаться от своей лжи! И тебе не стыдно?

Фальстаф нимало не обескуражен тем, что его ложь разоблачена. Более того, он даже не сердится на Генриха, который нагло и беззастенчиво шарил по его карманам. Правда, перед хозяйкой трактира сэр Джон не извиняется, зато милостиво заявляет, что прощает ее.

Хозяйка уходит.