Жизнь и учение Мастеров Дальнего Востока. Книги 1–3

Однажды в воскресенье мы гуляли вместе с Эмилем по полю, и вдруг он кивнул на голубя, кружившего у нас над головой, и между прочим сказал, что эта птица ищет его. Он замер на месте с вытянутой рукой, и спустя несколько мгновений голубь на нее опустился. Эмиль сказал, что птица принесла весточку от его брата с Севера. Этот его сотрудник не достиг еще способности «общаться напрямую», а потому пользовался голубиной почтой. Позже мы узнали, что Мастера умеют мгновенно передавать мысли на расстоянии посредством силы, как они говорят, гораздо более тонкой, чем электричество и радио.

Я стал задавать вопросы, и Эмиль продемонстрировал мне свое умение подзывать птиц и управлять их полетом. Я видел, как по его мановению наклоняются цветы и деревья, как безбоязненно приближаются к нему дикие животные. Он разнял двух дерущихся шакалов, которые не могли поделить добычу. Когда Эмиль подошел к ним, они перестали грызться и с полным доверием уткнулись мордами в его протянутые ладони, а потом спокойно доели каждый свою долю.

Эмиль даже дал мне подержать в руках одного из этих молодых хищников. Затем он сказал:

Все, что вы видите, совершает не внешняя смертная личность. Существует другая, подлинная, глубинная личность. Вы называете ее Богом. Это внутренний Бог, Всемогущий Бог, действующий через меня. Сам по себе, как смертная личность, я не смог бы совершить ничего. Лишь в тот момент, когда я полностью избавляюсь от внешнего и заставляю говорить и действовать свое подлинное «Я ЕСМЬ», когда я начинаю излучать великую Божественную Любовь, – только тогда я могу совершать все эти деяния.

Если сквозь вас струится Божественная Любовь, ничто не сможет испугать вас и ничто не причинит вам вреда.

С тех пор я каждый день брал уроки у Эмиля. Даже если я специально запирал перед сном дверь, он неожиданно появлялся у меня в комнате. Поначалу его появления смущали меня, но вскоре я заметил, что всякие объяснения он считает излишними.

Я постепенно привык к его манерам и впредь оставлял дверь открытой, чтобы он мог свободно входить и выходить. Он был польщен оказанным доверием. Я пока еще не понимал всех его доктрин и не мог их целиком принять – пестрота Востока все еще вносила путаницу в мои мысли. Потребовались годы медитации, чтобы я наконец постиг глубокий духовный смысл жизни этих людей.

Все свои деяния они совершают без малейшей нарочитости и с чисто детским простодушием.