Хроники Акаши. Книга жизни

В ней он задается вопросом «Можно ли считать людей свободными», и если да – то в каком смысле, анализирует взаимосвязь между знанием и восприятием, а также исследует роль и надежность мышления как средство познания.

В этот период деятельности Штайнер пытался свести воедино духовное и науку, стремясь применить ясность мышления, характерную для западной философии, к духовным вопросам.

Однако, уже в двадцатом веке, он увлекся теософией и немецким идеализмом – движением, которое развилось из работ Иммануила Канта, и было связано как с романтизмом, так и с революционной политикой Просвещения.

Эти увлечения привели к тому, что Штайнер образовал духовное эзотерическое движение – антропософию (от «антропо» – человек и «софия» – мудрость).

Его суть заключалась в развитии умственных способностей и духовных открытий отделив их от чувственного опыта. Кроме того, важным фактором было наличие возможности проверить ту или иную идею с точки зрения рационального дискурса.

Последователи движения стремились к максимальной четкости и ясности при изучении духовного мира, ориентируясь на тех своих коллег, что изучали мир физический.

Антропософия снискала огромную популярность, однако мнения, как всегда, разделились: было немало и тех, кто называл данное течение «псевдонаучным» и «опасным» – за попытки применения в медицине и системе образования.

Сам Штайнер говорил, что первое соприкосновение с миром мистики, случилось у него в девятилетнем возрасте – ему явился дух почившей тетки.

Тетка жила в далеком провинциальном городке, и о ее смерти пока что никто не знал, так что дух попросил мальчика о помощи.

В пятнадцать же лет, по собственному признанию, он обрел полное понимание концепции времени, соотнеся ее с предпосылками духовного ясновидения.

Позднее, в своих мемуарах, Штайнер напишет: «человек должен нести в себе знание духовного мира по образцу геометрии … каждому разрешено знать то, что только переживал разум, через его собственную силу.

В этом чувстве я нашел оправдание духовному миру, который я испытал… Я подтвердил для себя с помощью геометрии чувство, что я должен говорить о мире, «который не виден»».

А в двадцать один год, в поезде между Веной и Инцесдорфом, Штайнер встретил травника, который говорил про духовный мир, как про человека, имеющего в нем собственный опыт. Это стало одной из отправных точек для будущей антропософии.

Дальнейший его путь пролегал через литературу.