Несостоявшийся Горби. Книга вторая

Попытка оказалась формата «no pasaran!»: Горбачёв встретился с решительной оппозицией в лице Тихонова, Гришина и Романова. Даже Соломенцев, казалось бы, обязанный проявить верность, «решительно» отмолчался. Все остальные «товарищи по партии» – как соратники: свои, так и коллеги: чужие – тоже отмолчались, хоть и не столь «решительно». Исключение составил один лишь Громыко. Но и его «исключение» было формата «исключения» Микояна образца двадцать шестого июня пятьдесят третьего года, когда арестовывали Берию: Андрея Андреевича, если и выслушали, то лишь для того, что «взять на карандаш».

Министру иностранных дел полагается соображать быстро – и он сообразил: сказал, что решительно не настаивает на своём согласии с «поползновениями» Горбачёва – и даже готов отозвать это согласие.

Всё это дало возможность «премьеру» Тихонову, как самому «ярому стороннику внутрипартийной демократии», решительно заявить свою позицию в духе «no pasaran!» – но уже в персональный адрес Михаила Сергеевича: «Горбачёв не пройдёт!».

Даже не соревнуясь с Демокритом в красноречии, Николай Александрович прозвучал убедительно и страстно.

– Председательствовать на заседаниях Политбюро может только Генеральный секретарь ЦК. В его отсутствие эту обязанность… я подчёркиваю: обязанность, а не право! – может исполнять любой из членов Политбюро. Любой – а не так называемый «второй секретарь»: Уставом партии такая должность не предусмотрена.

Как и «право наследования» должности. И, уж, тем более, не может считаться «преемником» какой-нибудь фаворит Генсека!

«Камешек» оказался настолько «в огород», что Горбачёв покраснел, затем побагровел – и взглядом обещал Тихонову «всё, согласно перечню». «Всё самое хорошее», разумеется. Но Николая Александровича это обстоятельство не смутило – и он решительно продолжил «теснить противника».

– Если, уж, на то пошло, то я предлагаю на период временной нетрудоспособности Генерального секретаря установить ротацию председательствующего на заседаниях Политбюро.

Будем председательствовать по очереди – и не для того, что «никому обидно не было», а для партийной демократии!

– Верно! – тут же присоседился своим голосом Гришин, и явно за поддержкой обернулся к Романову. Григорий Васильевич не стал «отсиживаться в окопах».

– Я считаю, что это – разумное предложение.