Несостоявшийся Горби. Книга вторая

Полковнику даже не потребовалось компрометировать его – и не потому, что нечем: «все мы зачаты в грехе и рождены в мерзости» – а потому, что незачем. Личность Полковника была знакома генералу не только по «наводке» Горбачёва через Андропова: оказалось, что товарищи встречались и в Афганистане, и до него. И встречались «по одну сторону баррикад» – и даже «в одних окопах».

Полковник навестил Дроздова не на службе: «дома как-то уютнее». И генерал с готовностью разделил эту точку зрения – а заодно и трапезу с интересным собеседником.

На первое, второе и третье подавались «жареные» факты из жизни Александра Николаевича Яковлева: Полковник сам заявил о своих «гастрономических предпочтениях».

– Знаешь…

Дроздов в очередной раз отставил тоже очередную пустую рюмку: «тост наш – за Родину, тост наш – за Сталина, тост наш – за знамя побед!». Не по-русски сидеть насухую – а «где достанет на пол-разговорца – тут и вспомнят кремлёвского горца».

И не а-ля Мандельштам: «выпьем за Родину, выпьем за Сталина, выпьем – и снова нальём!».

– …Самое интересное заключается в том, что я ведь докладывал Крючкову о контактах Яковлева с американцами.

– Нет, генерал, это – не самое интересное! – усмехнулся Полковник, иронически разглядывая собутыльника сквозь опорожнённую рюмку. – Самое интересное – то, что Крючков не дал тебе задания на проверку сигналов.

Дроздов незамедлительно уважил Полковника взглядом из трёх вопросительных знаков рядом.

А когда этого ему показалось недостаточно – «вышел в эфир»:

– Точно! Догадался – или…

– И «догадался», и «или»! – не отказался от усмешки Полковник. – Твой Крючков – протеже Яковлева.

– ???

Кусок сыра выпал изо рта генерала. Но, если с басенной лисой это несчастье приключилось из-за неготовности к вранью, то Дроздов оказался не готов к правде.

– Ну, хорошо, – «снизошёл» Полковник. – Не протеже: человек Яковлева.

– «Хрен редьки!» – обретя голос, усмехнулся генерал. – «Откуда дровишки»?

– «Земля слухом полнится»!

Полковник уклонился не только словом, но и взглядом.

– И, потом: «страна должна знать своих героев»… Ну, а если серьёзно: не один ты исходишь любопытством в адрес этого человека. В творческом отношении Александр Николаевич близок к «абсолютному нулю»: минус двести семьдесят три градуса… ниже уровня пола.