Несостоявшийся Горби. Книга вторая

А «послезавтра» с этим пониманием он нам, извиняюсь, на хрен не нужен будет!

Романов ещё раз помаячил за спиной Полковника – и вернулся за стол. Некоторое время он молчал, словно вынося приговор сказанному и услышанному. Наконец, крепкая его ладонь жёстко опустилась на стол.

– Ладно, Полковник: спасибо за политинформацию. Будем считать, что твой курс ликбеза я прошёл.

– И?

Полковник глазами предложил Романову продолжить.

– ??? – «внёс контрпредложение» Романов – и тоже глазами.

– И куда «пошёл дальше»? – усмехнулся Полковник.

– Надо встречаться! – обошёлся без усмешки Романов.

– Мне?

Полковник «ковал железо», пока в наличии были все «составляющие». Романов на мгновение потемнел глазами: явно пришёл к неоднозначному, спорному даже для себя, решению. Вынужден был прийти.

– Нам!

– …

Полковнику не оставалось ничего другого, как запросить подробности – и Романов не стал уклоняться.

– Ты решаешь технические вопросы, я – политические!

Не возражаешь?

– А у меня есть выбор?! – усмехнулся Полковник: как пел Высоцкий, «меня и пригласили за неё».

Глава тридцать шестая

Алиев молча разглядывал сидящего перед ним человека.

– Вот Вы какой!

Удивление в голосе и взгляде Гейдара Алиевича было густо замешано на уважении, которого он и не скрывал.

– … – напросился на комплимент Полковник: объектом уважения являлся именно он. Ведь именно он явился «с доверенностью» Романова – а именно Алиев, соответственно – с «доверенностью» от «движения неприсоединения».

– Наслышан о Вас, уважаемый…

Алиев изобразил глазами вопросительный знак на тему реквизитов «уважаемого». Полковник «мило» улыбнулся.

– Можно просто: «уважаемый». Так, как это и принято на Востоке.

Гейдар Алиевич рассмеялся.

– Хорошо: это – лишнее доказательство того, как повезло Романову, и как не повезло Горбачёву… Не хотите спросить, «откуда дровишки»?

Полковник улыбнулся ещё раз – и снова «мило».

– Если бы я спросил, то сразу лишился бы Вашего уважения.

– Приятно иметь дело с умным человеком, – ещё раз отказал дипломату в себе Алиев. – Чашм шума роушан!

– И Вашим глазам – того же света!

Гейдар Алиевич – знаток фарси, которым он сейчас и испытывал Полковника – неожиданно взгрустнул.

– Знаете, дорогой Полковник… ой, проговорился! Не удивляетесь?

– Нет.

Удивляться действительно было нечему.