В плену у травмы. Как подружиться со своим тяжелым прошлым и обрести счастливую жизнь

Еще более угнетающая фраза: «Ты должна быть благодарна; ваша мать сделала все, что могла».

Как терапевт, я придерживаюсь концепции многоликости наших чувств. Мы можем чувствовать благодарность – и злость одновременно. И я определенно благодарна родителям. Да, первые годы моей жизни не были безоблачным праздником безопасной привязанности, но, судя по рассказам об отце, он действительно старался быть для нас безопасным значимым взрослым – так долго, как смог. Моя мама же заботилась о нас так, как умела, столько, сколько я себя помню.

Но также время от времени я испытываю злость. Услышав историю о том, как мама отреагировала на суицид отца, я разозлилась настолько, что написала ей целое письмо – наверное, это был последний рубеж, который был взят мной при работе над этой книгой. Я смогла высказаться не только вслух – я смогла высказаться вслух при ней.

Ее последнее письмо родителям отца было таким: «Полагаю, в соболезнованиях вы не нуждаетесь. Вышлите документы для оформления пенсии детям».

Ни слова больше.

Мое письмо ей было длиннее:

«Привет, мама!

У меня новость: я пишу новую книгу. Она связана с КПТСР, комплексным посттравматическим стрессовым расстройством, и этот диагноз стоит у меня самой. Он объясняет многие вещи из моей жизни – о большинстве из них ты не знаешь, но катание на автобусах в пятом классе, полагаю, можешь припомнить.

Поэтому я затрагиваю в ней и историю нашей семьи тоже. Пишу тебе, по сути, с исследовательской позиции.

Я хочу задать тебе некоторые вопросы, и ты, конечно, можешь на них не отвечать. Но если ответишь хотя бы на некоторые – я буду рада.

В поисках информации я уже связалась со многими друзьями нашей семьи, с семьей отца, все они отозвались, рассказали много историй и о папе, и о нашем детстве; один из них даже прислал мне несколько видео, на которых есть папа.

Зачем я это сделала: потому что и у меня, и у Иры диссоциативная амнезия – мы обе практически ничего не помним о том, что было в детстве, когда дело касалось нашей семьи.

Я помню время у бабушки с дедушкой, Ира помнит спортивные сборы. Отца мы не помним обе. Практически ни одного воспоминания. Кроме твоих (нелестных) слов о нем.

Я хочу воссоздать картину событий. И описать, как тяжелый социально-экономический контекст и воспитание могут влиять на личность человека.

Сразу обозначу: я тебя не виню. Ты любила нас в меру своих сил и способностей. И да, времена были тяжелые.

1.