Чудо как оно есть

И хотя, по тексту данное замечание в большей степени касается астрономического порядка движения светил, по которому исчисляли время, но факт есть факт: согласно Фоме Иисус не вмешивался в ход времени. Мы же, чуть забегая вперед, склонны утверждать, что такое «вмешательство» как раз и было главным Чудом, явленным Иисусом – способность менять порядки импульсных характеристик сознания-времени, и что именно такая способность форматирования гибких констант объемной реальности и есть сущностная характеристика «принципов порядка» о которых говорил святой Фома, а также важнейшая содержательная характеристика процесса «напечатления».

Тем не менее, Фома Аквинский, с учетом всего сказанного, вплотную приблизился к решению заявляемой здесь эпистемологической задачи. Ибо он единственный, кто выделил в «Метафизике» Аристотеля из предложенных им вариантов интерпретацию категорий пространства и времени – субстанционального (категории времени и пространства абсолютны и это есть основа всего сущего), релятивного (время и пространство есть система отношений, образуемая взаимодействующими объектами), методологического (время и пространство выступают как метод исследования реальных и мыслимых событий) – ключевой второй вариант, дающий максимум шансов на понимание «сердцевины» феномена Чуда.

В то время как для представителей стана науки наиболее понятными и привлекательными оказались первая и третья позиции философской программы Аристотеля. Что, в итоге, существенно ограничило информационную матрицу естественно-научного подхода, в предметной сфере которого никаких «умозрительных чудес» быть не могло.

Еще одна значительная находка в потоке религиозно-философской литературы, оставленная без должного внимания научного сообщества, обнаруживается в трудах известного арабо-мусульманского богослова, крупнейшего теоретика мистического крыла ислама, «Величайшего шейха» Ибн Араби.

Этот неординарный человек, сам переживший чудо воскресения еще в детском возрасте (Ибн Араби «воскрес» уже в ходе заупокойной молитвы, совершаемой его отцом над телом бездыханного сына), обладал даром яркого визионерства и логикой прирожденного ученого и философа. Из чего, собственно, и родились его знаменитые «Мекканские откровения», на страницах которых он вплотную приблизился к объяснению сути чудес горнего и дольнего миров.