От лягушки до Кремля. Новые приключения Семена Петровича

А сейчас на улице-то март месяц… Пока лоток с катетером мыл, мне так шею продуло.

И водитель потер себе шею рукой.

Я обернулся к женщине.

– Евгения, когда у вас в ванной ремонт начали делать?

– Ремонт-то уже неделю делают. Но вчера лаком стены покрывали и открыли окно на улицу, чтобы не пахло.

– А Тайсон что в это время делал?

– Да он целый день внизу лестницы лежал. Пока там, наверху, рабочие были, он снизу за ними наблюдал. Стерег их. Он же пастушья собака…

– А ушли они когда?

– Часов в одиннадцать вечера.

Он допоздна их под лестницей караулил…

Я быстрым шагом вышел в холл и подошел к винтовой лестнице. Встал рядом с нижней ступенькой, скинул с ног тапочки и закатал вверх штанины. Спускающийся сверху холодный воздушный поток сразу обвил мои ноги. Уже секунд через тридцать я почувствовал, как немеют икры и начинается покалывание в пальцах ног.

– Александр, ВЫ – ГЕНИЙ! – провозгласил я, вернувшись в комнату. – И не надо спрашивать почему. Сейчас мы попробуем вылечить эту собаку.

Готовь внутривенный катетер и доставай препараты…

Женщина смотрела на меня ошарашенным взглядом.

– У вашей собаки миозит шейных мышц. Выражаясь простым языком – ему продуло шею! – сообщил я, ставя Тайсону в переднюю лапу внутривенный катетер.

– А что, у собак такое бывает?! Они же… меховые…

– Не знаю… Раньше не видел… Но поток холодного воздуха идет со второго этажа очень мощно. У меня ноги чуть не отвалились за полминуты. А пес пролежал на сквозняке весь день, а может, и всю ночь.

Мышцы спазмированные, окаменевшие – как при классическом воспалении. Когда собака пытается встать, она должна сначала поднять голову. Да вообще любое движение начинается с движения головы и шеи. Шея болит настолько сильно, что пес даже не может пошевелиться…

– Доктор, вы уверены?

– На девяносто процентов. У меня нет других объяснений. При переломе или тяжелой травме шеи картина совсем другая. Впрочем, вы сейчас сами все увидите.

– Саня, препараты готовы? Давай.

Медленно ввожу внутривенно один шприц, потом другой.

Жду некоторое время, потом ввожу третий. Наблюдаю, как густая желтоватая жидкость медленно уходит в порт внутривенного катетера… Отлично. Теперь нужно тепло.

– А ну-ка, ребятня, – обращаюсь я к детям, – тащите сюда теплые шарфы и одеяло. Будем лечить Тайсона.

Через пять минут Тайсон лежал укрытый большим теплым одеялом, замотанный по самые уши двумя шерстяными шарфами. Ребятишки, обнимая огромного пса, прижались к нему с двух сторон.