От лягушки до Кремля. Новые приключения Семена Петровича

За ночь он опустошил миску с кормом и был явно не против утреннего моциона.

– Ну что, Эмир, гулять пойдем? – спросил Саша.

Пес потянулся, как кошка, радостно завилял обрубком хвоста и возбужденно задышал, вывалив розовый язык.

Я бросил взгляд на Сашу:

– Ну что, кто первый на прогулку с хищником, ты или я?

– Давай я, – усмехнулся Саша, – у меня одежда «лучше». Если что, не так жалко…

Он продемонстрировал мне кирзовые сапоги и драную телогрейку.

– Ладно, я на подстраховке, – ответил я и взял большую метлу.

 – С богом.

Саша взял поводок, расстегнул карабин и немного приоткрыл дверь вольера.

– Гулять, Эмир, гулять…

Среднеазиат начал медленно высовывать голову наружу, с любопытством втягивая воздух большим черным носом. Наконец показался и ошейник с широким фиксирующим кольцом. Саша мгновенно защелкнул на кольце карабин, а я широко распахнул дверь вольера.

– Ай, Эмир, молодец, ай, хороший мальчик! – уговаривал его Саша, чуть натягивая поводок. – Вперед, Эмир, гулять!

Пес спрыгнул на землю, покосился на меня, потом сделал осторожный шаг, другой, третий и, завиляв хвостом, живо устремился на открытый простор авторынка.

Саша с трудом поспевал за ним, на ходу распуская длинный поводок.

Я торопливо достал из кармана рацию и нажал клавишу.

– Охрана, всем внимание. На территории кинолог с собакой. Советую всем спрятаться…

– Охрана. Принято, – зашипела рация. – Мы и так уже спрятались, как только вы к вольерам пошли. Удачи.

– Спасибо, – я засмеялся. – Конец связи.

Я вышел на огромную пустую площадку авторынка.

Вдалеке, под деревьями, Саша поддевал носком сапога и подбрасывал в воздух толстую сухую корягу. Эмир с восторгом прыгал козлом вокруг него и пытался поймать палку зубами и лапами. Никакой агрессии к ногам он вообще не проявлял. Я облегченно выдохнул. Ну что же, один пес – наш.

Вернувшись обратно к вольерам, я заглянул к Коте. Огромный белый среднеазиат лежал в дальнем углу и следил за мной угрюмым взглядом. Миска с кормом была наполовину пустая – уже хорошо, значит, голодовку он нам объявлять не намерен.

– Котя! – позвал я. – Пойдем гулять?

Пес резко поднял голову и внимательно посмотрел на меня. Не сводя с него глаз, я медленно прикоснулся рукой к дверной задвижке и щелкнул карабином. Верхняя губа у собаки нервно дернулась, шерсть на загривке начала вставать дыбом, а из глубины грудной клетки начало нарастать глухое «р-р-р-ры-ы-ы-ы…»

– Ну и ладно! – бросил я среднеазиату и демонстративно отвернулся.