Путешествие к центру себя, или Трикстер и другие субличности. Терапевтическая сказка

А теперь про мечты твои вот с ним договорись, – он кивнул в сторону дивана. – А потом зови, разберемся, как их в реальность воплотить. А на сегодня у меня все.

Он исчез так же неожиданно, как появился.

– Не любит рассусоливать, – Трикстер довольно улыбнулся. – Жесткий мужик у тебя Артур. Зря ты его на шесть лет заткнула.

Он уложил очередной виток яблочной кожуры.

– И о чем же я мечтаю? – с детской готовностью схватилась я за ручку и раскрыла дневник.

– Во дает! Так это не работает. Вон эту ораву видишь? Вот у них придется узнавать.

Я снова посмотрела в угол комнаты. Там целая куча детей. Все мои? Зареванные и сердитые, обиженные и разочарованные, сосредоточенные и растерянные, голодные и с ободранными коленками… сопливые и одинокие… тихо играющие за диваном… ждущие маму в темноте… толпятся девочки и мальчики разных возрастов…

Вон какой-то пятилеточка с игрушечным автоматом Калашникова… А я ведь помню, как Вертолет говорил, что у него сын есть, а дочери нету. И помню, что думала: как жалко, что я не его дочь.

Вон девочка лет девяти мечтает о коляске для кукол. И она ее не получит, кстати. Но эта несбыча не считается. В том возрасте исполнение мечт полностью зависит от родителей. К сожалению. А вон шестилетняя я роняю слюни на страницы каталога с фотографиями Барби. Тоже не получу, между прочим. И слава богу! Они в 1980-х годах удивительно уродливые были. И какая-то бесконечная эта армия разновозрастных ребенков.

– И что мне делать с этим детским садом?

– Разговаривать, родная.

Разговаривать…

– С каждым?!

– С каждым.

Очередной метр кожуры заворачивается на диване.

– Это ж сколько лет уйдет со всеми с ними разобраться! – Я почти в ужасе.

– Да ты не боись, мамуль. Они все друг друга за собой тянут как цэпочка. Разгребешь проблему одного, сразу четверо-пятеро освободятся. Это ж клубок. Ты тяни за ниточки и смотри: или тянется, и клубок разматываться начинает, или узел затягивается… тогда отпускай, с другой стороны вытягивай.

Опять выходить в адреналиново-кортизольные шторма. Опять бултыхаться там в ожидании дофамина-эндорфина. Господи… И ведь этот марафон – на всю оставшуюся жисть.

– Ничего, дорогая, лет через двести ты все размотаешь.

– Утешил… – Я не отвожу взгляда от разношерстной сопливой толпы. – И чего же мы хотим?… О чем мы на самом деле мечтаем?

– О как. Наконец-то ты к нам на мы!

Ленточка-кожурка вдруг закончилась!

– Ох, красотка, плохо ты Артура слушала.