Стремление к счастью. С комментариями и объяснениями

Естественный разум есть не что иное, как всеобщий разум, разум, которому свойственны общие истины и законы. Напротив, христианская вера или, что то же, христианский разум есть совокупность особых истин, особых привилегий и изъятий, следовательно, особый разум. Говоря короче: разум есть правило, вера есть исключение из правила. Поэтому столкновение между ними неизбежно даже при условии гармонии; ибо специальность веры и универсальность разума не покрывают друг друга, не насыщают друг друга, благодаря чему в известные моменты обнаруживается противоречие между остатком свободного разума и разумом, лежащим в основе религии.

Таким образом различие между верой и разумом становится психологическим фактом.

Специальность – употреблено как антоним слова «универсальность», специальный характер.

Тезис Фейербаха «разум есть правило» не был бы также бесспорен для Канта, для которого разум скорее создает правила, нежели сам выступает в качестве правила. Равно как и отождествление «естественного разума» и «всеобщего разума» не было бы очевидно для Канта, потому что он исходил из того, что некоторые свойства разума относятся к людям (например, представление о вещах в формах пространства и времени), а некоторые – ко всем разумным существам.

Так, мы не знаем, как инопланетяне или ангелы ощущают время или пространство, но нам известно, что они могут, скажем, принимать практические решения. Следовательно, само слово «всеобщее» будет иметь разный объем, включая в одном случае людей, а в другом – всех возможных разумных существ.

Сущность веры заключается не в сходстве с всеобщим разумом, а в отличии от него. Корень веры есть обособленность, поэтому ее содержание даже внешним образом связано с особым периодом истории, с особым местом и именем. Отождествлять веру с разумом значит ослаблять веру, уничтожать это различие. Если, например, вера в первородный грех выражает только убеждение, что человек родится не таким, каким он должен быть, значит, это обыкновенная рационалистическая истина, известная каждому, не исключая даже грубого дикаря, прикрывающего свой стыд звериной шкурой; ибо, прикрывая себя таким образом, дикарь находит, что человек создан не таким, каким он должен быть.

Разумеется, эта общая мысль заключается и в основе первородного греха, но предметом веры и религиозной истиной этот грех становится только благодаря тем своим особенностям, которые противоречат всеобщему разуму.